К вечеру меня поздравило с сегодняшней кислой датой человек 6, не меньше. Всё же хорошая у нас социальная группа военнослужащих — с юмором, сами, без приказа и не из-под палки, поздравляют друг друга.
В мобилизации есть один плюс, как написал мне один из поздравивших: мы все собрались в этом государственном институте, познакомились. И поддерживаем друг друга все эти годы.
Это очень теплое ощущение — ощущение товарищества, принадлежности к трёхсоттысячной (хоть и в прошлом) группе людей, руководствовавшихся тогда, осенью 22-го года, высокими идеалами.
Когда же я сам поздравлял знакомых мобов, то заметил, что мы все настолько уже за*баны службой, что некоторые забыли дату своего призыва. Полезно было вспомнить... Это знаете что напоминало? Как андроиды в игре «Детройт: стать человеком» в один момент начинают соприкасаться друг с другом, пробуждая что-то в памяти, а потом такие: «Мы — живые!». Тут очень похоже. Усталые серо-коричневые лица, потухшие взгляды — и вот уже в глазах снова блеск, воскресшая память и улыбки от того, что у нас есть что-то общее.
И что мы — живые.
В мобилизации есть один плюс, как написал мне один из поздравивших: мы все собрались в этом государственном институте, познакомились. И поддерживаем друг друга все эти годы.
Это очень теплое ощущение — ощущение товарищества, принадлежности к трёхсоттысячной (хоть и в прошлом) группе людей, руководствовавшихся тогда, осенью 22-го года, высокими идеалами.
Когда же я сам поздравлял знакомых мобов, то заметил, что мы все настолько уже за*баны службой, что некоторые забыли дату своего призыва. Полезно было вспомнить... Это знаете что напоминало? Как андроиды в игре «Детройт: стать человеком» в один момент начинают соприкасаться друг с другом, пробуждая что-то в памяти, а потом такие: «Мы — живые!». Тут очень похоже. Усталые серо-коричневые лица, потухшие взгляды — и вот уже в глазах снова блеск, воскресшая память и улыбки от того, что у нас есть что-то общее.
И что мы — живые.