вечный холодный дождь ударил в лицо так сильно, что на миг выбил из головы все глупые желания, все погребенные под злостью мысли. грудную клетку будто спазмом сводило – обливалось ли там треклятое сердце или же удары того кареглазого были слишком точными.
устал.
руки пошарили по карманам, но наткнулись лишь на мелочь и обертку из-под вишнево-мятной жвачки. хотелось курить, а еще сильнее – напиться. горло, как и душа, требовали спиртовой горечи, которая способна хотя бы до утра унести мысли прочь, забрать чувства или же довести их до пика, за которым уже ничего. за которым пустота и спокойствие, похожее на смерть.
и шанс жить дальше.
усталость оседала на плечи, тянула вниз и хотелось просто скорчиться под первым же деревом, надеясь, что тело вскоре превратится в кусок камня. зло пнул часть от бывшего кирпича, и тот, врезавшись в стену, отлетел обратно, едва не попав по ноге. злость. горечь.
все это охватило плотной сетью, что резала и без ножа.