1941

В следующий раз Кроуфорд вызвал к себе Барнса спустя неделю. И, стоит сказать, весьма прибыльную неделю. Одна только просьба Флореса чего стоила. Так что Баки чувствовал себя более чем хорошо, заходя в кабинет. Даже если его «бизнес» прикроют, что крайне не желательно, он все равно останется в приличном плюсе.

-Ладно, Барнс, давай заключим сделку?
-А разве армия ведет переговоры с вражескими контрабандистами?
-Ты рассказываешь мне о своих делишках и оставляешь себе все деньги, которые заработал. И все в плюсе. Как тебе?

Его прижали к стене. У Барнса не осталось особого выбора. Слишком мала вероятность, что он когда-либо сможет начать сначала. Даже если прибудет новый взвод рядовых. Кроуфорд взял Баки на мушку. А ведь ему почти хватило денег, чтобы внести первоначальный взнос за мотоцикл. Тот парень уже был готов отдать его без лицензии.

Джеймс выудил бутылку колы из целой горы контрабанды, приложил к краю стола и открыл одним резким ударом ладони. Теплая. Мерзость.

-Ладно. Что ты хочешь знать? –эту колу можно было бы спасти лишь с помощью виски, но он не в том положении. Хотя внимательный взгляд уже выцепил нужную бутылку среди остальных.
-Кто еще замешан в этом?
-Только я.
-Ладно, кто у тебя берет ром?

Джеймс пожал плечами, делая еще один крупный глоток из бутылки. Вкус чем-то напоминал лекарства, которые давали в местном лазарете. Кроуфорд только собирался сказать что-то еще, но Барнс его опередил.

-Не знаю. Серьезно не знаю. У меня нет ни одного имени.
-Как ты можешь не знать имен людей, с которыми торгуешь? Ты знаешь каждого солдата в этом лагере.
-О, все просто. –Джеймс поднял бутылку для очередного глотка, но остановился на пол пути, возвращая колу на место. –У каждого есть своя книга в библиотеке. Каждую неделю они вкладывают деньги между страниц, чтобы получить то, чего хотят.
-Но откуда ты знаешь, чего они хотят?
-Они загибают нужную страницу. По списку.

Кроуфорд потер виски

-Есть список?
-Да, на обложках некоторых книг из советской литературы. Я решил, что их не проверят. К примеру, кто-то хочет шоколад. Проверяют списки и видят номер. Подгибают страницу с нужным, а количество товара считается по количеству сгибов.
-То есть ты несколько месяцев занимался этим в лагере, у меня под носом. Разработал код с библиотечными книгами, чтобы торговать запрещенкой.
-В точку.
-Боже, Барнс, ты невыносим. Ты даже хуже, чем твой отец.

Тема отца не была той вещью, о которой Джеймс хотел говорить. По крайней мере в этот момент, поэтому он поспешил перевести разговор в другое русло.

-США не сможет долго оставаться в стороне от военных действий. Я хочу сражаться, когда начнется призыв.
-Ты слишком молод, Джеймс. Тебе только шестнадцать
-Почти семнадцать.
-Слишком рано. Ты еще ребенок и это не обсуждается.
-Брось, у тебя здесь целый лагерь и прямо под окнами они учатся биться на ножах. –Джеймс указал на приоткрытое окно, сквозь которое слышались крики инструктора. –Бьюсь об заклад, что больше половины соврали о своем возрасте.
-Может и так, но им никто не смог помешать. А тебе мешаю я. У тебя будет еще достаточно времени для сражений. Примерно вся оставшаяся жизнь.
-Война закончится раньше.
-Кто знает.
-Вы с отцом были моего возраста, когда записались. Вы тоже солгали о возрасте.
-Да. А еще мы подкидывали петарды в почтовые ящики соседей и школьные унитазы. Не лучший пример для подражания. Не так ли?
-Я хочу сражаться.
-Зачем? Ты можешь кричать о патриотизме и любви к родине сколько твоей душе угодно. Но ты не хочешь воевать. Ты хочешь быть героем. И между этими вещами слишком большая разница.
-Это несправедливо, Николас.
-Как твой командир…
-Ты не мой командир. И ты не мой отец.

Джеймс подскочил со стула, задевая недопитую бутылку колы, которая теперь проливалась на ковер, и выбежал на дверь, оставляя мужчину наедине с собой.

Это была правда. Подлая, болезненная, но правда. Ему не стоило этого говорить.

Ему не всегда нужен был нож, чтобы ударить больнее.

#𝗺𝗲𝗺𝗼𝗿𝗶𝗲𝘀