Наверняка мама заставит распаковывать их при всех. Проблема в том, что Астория никогда не умела врать хорошо. Ли Прескотт, одна из коллег матери, снова притащила журналы. Дафна обрадуется — ей нравится это гламурное дерьмо. А её муж, Джордан, как всегда, отделался приглашением на виллу в Майами.
— Спасибо, мистер Прескотт, я подумаю, — Астория натянула на лицо улыбку, вежливо обнимая мужчину ровно настолько, насколько позволял этикет в этом доме.
— С днём рождения, дорогая! — Ли оставила след своей ярко-розовой помады на щеке Тори. Захотелось провести ладонью и стереть этот позор.
Около получаса сыпались различные поздравления. От друзей, знакомых, родственников. Что примечательно, Астория вполне хорошо играла на публике и даже изображала радость от подаренных резинок и новой расчески. Единственное, что не ускользнуло от Астории, — это панический страх перед любыми упоминаниями Эвелин и Эйба. Словно они и были теми самыми монстрами из кошмаров. Тему их смерти обходили стороной, навесили ярлык «недавнее событие», не говорили о них вовсе, а мать сняла единственную фотографию Астории с дедом и бабушкой со стены. Чтоб не терзать душу? Нет. Чтобы не портить фасад идеальности.
— Мам, я отлучусь в комнату, — Астория вновь провела взглядом по гостям. Все раскрашенные в различные цвета, вываливают свои кошельки и хвастаются деньгами через образы. Гринграсс вдруг подумала, что является в этой картине лишней. На ней обычные джинсовые шорты и летняя майка, а волосы заплетены в две косы, которые отнюдь не являлись теми крутыми укладками, что носили леди в этом помещении. — Мне дурно.
— Конечно, дорогая, — Энн обняла дочь, не отвлекаясь от сплетен с миссис Прескотт.
Дверь закрылась тихим щелчком. Астория выдохнула, падая на кровать. Холодное постельное бельё приятно дотронулось до кожи, прежде чем Астория заметила аккуратный свёрток на тумбе. Она настолько устала, разворачивая подарки и изображая радость, что теперь, сидя в одиночестве, могла выдохнуть и, в случае чего, швырнуть безделушку в стену — в зале громкая музыка, и вряд ли кто услышит.
Пальцы коснулись упаковочной бумаги, прежде чем с необъяснимым волнением порвать её. В руки Астории сначала попала записка, а после и книга.
Старая, зачитанная книга о приключениях хранила в себе воспоминания о тёплых руках бабушки и прокуренном голосе деда. Астория поджала губы, проводя подушечками по обложке. Как было бы славно вернуться в детство, когда каждый вечер перед сном бабуля и дедуля разыгрывали самые настоящие сценки из этой книги! Тори открыла фолиант, и её взору предстало следующее послание.
Ждём тебя. Ждемтебя. Ждемтебяждемтебяждемтебя.
Фраза эхом разносилась по глубинам сознания. Астория ощутила, как грудь сковало, воздух стал поступать труднее, а щёки обожгла влага. Пальцы Гринграсс судорожно перелистывали страницы, желая найти её любимую историю о смелом капитане царского корабля и девушке-пиратке. Найдя нужную страницу, Астория уселась в изголовье кровати, приступая к чтению. Страницы зашуршали через пару минут. На следующем развороте показался белоснежный конверт со старой маркой. Датирован двенадцатым июля две тысячи первого года. Астория нахмурилась, беря в руки неизвестное письмо.
— Спасибо, мистер Прескотт, я подумаю, — Астория натянула на лицо улыбку, вежливо обнимая мужчину ровно настолько, насколько позволял этикет в этом доме.
— С днём рождения, дорогая! — Ли оставила след своей ярко-розовой помады на щеке Тори. Захотелось провести ладонью и стереть этот позор.
Около получаса сыпались различные поздравления. От друзей, знакомых, родственников. Что примечательно, Астория вполне хорошо играла на публике и даже изображала радость от подаренных резинок и новой расчески. Единственное, что не ускользнуло от Астории, — это панический страх перед любыми упоминаниями Эвелин и Эйба. Словно они и были теми самыми монстрами из кошмаров. Тему их смерти обходили стороной, навесили ярлык «недавнее событие», не говорили о них вовсе, а мать сняла единственную фотографию Астории с дедом и бабушкой со стены. Чтоб не терзать душу? Нет. Чтобы не портить фасад идеальности.
— Мам, я отлучусь в комнату, — Астория вновь провела взглядом по гостям. Все раскрашенные в различные цвета, вываливают свои кошельки и хвастаются деньгами через образы. Гринграсс вдруг подумала, что является в этой картине лишней. На ней обычные джинсовые шорты и летняя майка, а волосы заплетены в две косы, которые отнюдь не являлись теми крутыми укладками, что носили леди в этом помещении. — Мне дурно.
— Конечно, дорогая, — Энн обняла дочь, не отвлекаясь от сплетен с миссис Прескотт.
Дверь закрылась тихим щелчком. Астория выдохнула, падая на кровать. Холодное постельное бельё приятно дотронулось до кожи, прежде чем Астория заметила аккуратный свёрток на тумбе. Она настолько устала, разворачивая подарки и изображая радость, что теперь, сидя в одиночестве, могла выдохнуть и, в случае чего, швырнуть безделушку в стену — в зале громкая музыка, и вряд ли кто услышит.
Пальцы коснулись упаковочной бумаги, прежде чем с необъяснимым волнением порвать её. В руки Астории сначала попала записка, а после и книга.
«Я нашла это в комнате дедушки и бабушки.
Думаю, принадлежит тебе.
С любовью, Дафна»
Старая, зачитанная книга о приключениях хранила в себе воспоминания о тёплых руках бабушки и прокуренном голосе деда. Астория поджала губы, проводя подушечками по обложке. Как было бы славно вернуться в детство, когда каждый вечер перед сном бабуля и дедуля разыгрывали самые настоящие сценки из этой книги! Тори открыла фолиант, и её взору предстало следующее послание.
«Нашей милой Астории и мирам, которые ей предстоит открыть.
С семнадцатилетием. Ждём тебя к нам на лето.
С безграничной любовью, Эйб и Эвелин Гринграсс»
Ждём тебя. Ждемтебя. Ждемтебяждемтебяждемтебя.
Фраза эхом разносилась по глубинам сознания. Астория ощутила, как грудь сковало, воздух стал поступать труднее, а щёки обожгла влага. Пальцы Гринграсс судорожно перелистывали страницы, желая найти её любимую историю о смелом капитане царского корабля и девушке-пиратке. Найдя нужную страницу, Астория уселась в изголовье кровати, приступая к чтению. Страницы зашуршали через пару минут. На следующем развороте показался белоснежный конверт со старой маркой. Датирован двенадцатым июля две тысячи первого года. Астория нахмурилась, беря в руки неизвестное письмо.
«Дорогие и любимые Эйб и Эвелин!
Пишет вам Альма Сапсан, коль помните ещё. Давно не получала от вас, дорогие, писем. Душа моя неспокойна. Последний раз вы появлялись в доме свыше шестнадцати лет назад, когда ваша милейшая Астория только-только готовилась появиться на свет.
Если мне не изменила моя память, вашей девчушке нынче шестнадцать? Странно, однако, осознавать, что вы ушли от меня, будучи её ровесниками. Я очень надеюсь, что эти жертвы не зря. Вы — моя гордость.
Прилагаю свою фотокарточку и фотокарточку победительницы садоводческого конкурса. В ответ хотелось бы поглядеть на вас тоже. Вы наверняка изменились, мои дорогие.