— Неужели ты не видишь, Ваня, что я вышла совсем, ушла от них и никогда не возвращусь назад ?— сказала она, с невыразимой тоской смотря на меня.
Сердце упало во мне. Все это я предчувствовал, еще идя к ним; все это уже представлялось мне, как в тумане, еще, может быть, задолго до этого дня; но теперь слова ее поразили меня как громом.
Мы печально шли по набережной. Я не мог говорить; я соображал, размышлял и потерялся совершенно. Голова у меня закружилась. Мне казалось это так безобразно, так невозможно!