Их расстреляли на рассвете
Когда еще белела мгла,
Там были женщины и дети
И эта девочка была.

Сперва велели им раздеться,
Затем к обрыву стать спиной,
И вдруг раздался голос детский
Наивный, чистый и живой:

-Чулочки тоже снять мне, дядя?

Не упрекая, не браня,
Смотрели прямо в душу глядя
Трехлетней девочки глаза.

«Чулочки тоже..?»

И смятеньем эсесовец объят.
Рука сама собой в волнении
Вдруг опускает автомат..

И снова скован взглядом детским,
И кажется, что в землю врос.
«Глаза, как у моей Утины» -
В смятеньи смутном произнес.

Овеянный невольной дрожью.
Нет! Он убить ее не сможет,
Но дал он очередь спеша…
Упала девочка в чулочках.

Снять не успела, не смогла.

-Солдат, солдат, а если б дочка
Твоя вот здесь бы так легла,
И это маленькое сердце
Пробито пулею твоей.
Ты человек не просто немец,
Ты страшный зверь среди людей!

Шагал эсесовец упрямо,
Шагал, не подымая глаз.
Впервые может эта дума
В сознании отравленном зажглась,
И снова взгляд светился детский,
И снова слышится опять,
И не забудется навеки
«Чулочки,дядя,тоже снять?»