Бизнес во времена отсутствия авторского праваВ 1455-м, в Майнце, начался суд: уважаемый бюргер Иоганн Фуст подал иск о взыскании задолженности в размере 2026 гульденов (долга в 1600 гульденов и процентов по нему, которые стороны при заключении сделки определили в 6% годовых) с нерадивого заемщика Иоганна Гутенберга.
Гутенберг же обвинял Фуста в несоблюдении контракта — тот должен был делать взносы регулярно (300 гульденов в год), но этого не произошло, поэтому Гутенберг не смог завершить работу, чтобы заработать деньги и расплатиться.
Позиции кредитора были зыбки, ростовщичество было запрещено, Фуст оправдывался тем, что не давал деньги в рост, а «помогал» Гутенбергу, заняв для этого деньги «у христиан и евреев», и обвинял Гутенберга в нецелевом расходовании займа.
Фуст продемонстрировал индульгенции, отпечатанные Гутенбергом тиражом от 10 до 20 тысяч, спрос на которые резко вырос после захвата турками Константинополя: европейцы видели в этом знак наступления конца света, и стремились избавиться от груза грехов. А деньги-то Гутенберг занимал, чтобы отпечатать 180 экземпляров Библии.
Кредитор был расчетлив: Библия тогда стоила 60 гульденов, то есть за 180 экземпляров можно было бы выручить 10 800 гульденов, из которых только 2026 было бы положено Фусту, если бы договор был соблюден. Выгода была велика, и Фуст поддался искушению.
Суд встал на сторону Фуста, Гутенберг выплатил ему 1200 гульденов (огромные деньги: каменный дом в Майнце стоил 100) и отдал типографию вместе с подмастерьями.
Именно они, во времена, когда не существовало патентов, и были ценнейшим активом — больше негде было взять людей, понимающих, как это всё работает.
Главной ценностью стал бывший помощник Гутенберга Петер Шёффер, (который на суде свидетельствовал против него). Фуст оценил его заслуги и его мастерство, сделал его своим компаньоном и зятем, позже Шёффер унаследует типографию. Заметим, что Шёффер стал выдающимся печатником и автором массы изобретений.
Фуст же едет в Париж, где и продает Библию. По доносу от гильдии переписчиков он попадает в тюрьму, но церковный суд его оправдывает — инквизиторы понимают, что распространять слово божие — в их интересах.
Учеников и подмастерий хватало и у Гутенберга, и у Шёффера. Изобретения не принадлежали авторам, а гильдий печатников, которые могли бы противиться новациям, не существовало, они просто еще не успели образоваться. И Гутенберг, медленно возрождая свое дело с нуля, охотно принимал учеников (современные исследователи называют их «дети Гутенберга») которые позже, разъехавшись по всей Европе, создали множество типографий.
Их рассеянию поспособствовала война: В 60-е в Майнце начинается борьба за власть. Адольф Нассауский в борьбе за титул архиепископа Майнца (по сути, главы немецкой церкви и одного из семи князей Священной Римской империи) превращает город в груду камней, и мастера вынуждены бежать.
Типографии, их усилиями, очень быстро завоевывают Европу. Всего через 10 лет после смерти Гутенберга их насчитывается не меньше 60, а через четверть века счет уже идет на сотни. В Европе уже нет города, где не было бы хотя бы одной типографии. Конечно, существуй в те годы патентное законодательство, печатная книга вошла бы в обиход европейцев намного позже.
Зато Гутенберг смог бы хоть что-то заработать и уж точно не потерял бы свою типографию.
Типографии сменили переписчиков (скрипторов) далеко не сразу. К примеру, такое респектабельное ныне издание, как Wall Street Journal, начиналась в 1874-м именно с рукописных биржевых сводок. Массово полиграфия овладела планетой лишь после того, как в 1904-м, независимо друг от друга, немец Каспер Херманн и американец Айра Вашингтон Рабл изобрели и запатентовали офсетный способ печати.
Кстати, четыре с половиной столетия автором европейского книгопечатания считали Фуста, и только в 1878 году исследователь Антоний ван дер Линде ставит убедительную точку в споре об авторстве этого изобретения среди европейцев.
#ключевыерешения — новый проект @antidigital и @ivanovdirect
Книгу по мотивам предыдущего проекта #техноистории можно заказать здесь!
