#𝓡𝓮𝓬𝓸𝓻𝓭 #𝓜𝓮𝓶𝓸𝓻𝓲𝓮𝓼
────┈┈┈┄┄╌╌╌╌┄┄┈┈┈────
По брезенту над их головами ударило несколько капель. Начинался дождь.
— Ладно, значит, проблема имеется у тебя, — сказал Гарри. — Ну так давай, высказыайся.
Рон сбросил с койки длинные ноги и сел. Лицо его теперь было озлобленным, он почти не походил на себя.
— Хорошо. Выскажусь. Только не жди, что я буду скакать по палатке, радуясь ещё какой то обнаруженной вами дряни. Лучше добавь ее к списку вещей, о которых ты ничего не знаешь.
— Не знаю? — переспросил Гарри. — Я не знаю?
Дождь становился всё гуще, барабанил по покрытому листьями берегу, по реке, что-то тараторившей в темноте. Страх погасил ликование Гарри. Рон говорил в точности то, что, как подозревал Гарри, должен был думать.
— Как-то не похоже, что я переживаю здесь лучшие дни моей жизни, — продолжал Рон. — Сам понимаешь, рука искалечена, жрать нечего и задница каждую ночь отмерзает. Я надеялся, видишь ли, что, пробегав столько недель с высунутым языком, мы хоть чего-то достигнем.
— Рон, — произнесла Гермиона, но так тихо, что он сделал вид, будто не услышал ее сквозь лупивший по брезенту дождь.
— Мне казалось, ты знаешь, на что идёшь, — сказал Гарри.
— Да, мне тоже.
— Так что же именно не отвечает твоим ожиданиям? — спросил Гарри. Теперь на помощь ему приходил гнев. — Ты пологал, что мы будем останавливаться в пятизвёздочных отелях? Находить каждый день по крестражу? Думал, что на рождество вернёшься к мамочке?
— Мы думали, ты знаешь, что делать! — Крикнул Рон, вскакивая, и эти слова словно пронзили Гарри раскалёнными ножами. — Думали, Дамблдор тебе объяснил, что нужно делать! Мы думали, у тебя есть настоящий план!
Дождь молотил в брезент, по щекам Гермионы текли слезы, восторг, который они испытывали несколько минут назад, исчез, как будто его и не было никогда, сгинул, подобно фейерверку, который вспыхивает и гаснет, оставляя после себя темноту, сырость, холод. Где спрятан меч Гриффиндора, они не знали, да и кто они, собственно, такие — трое живущих в палатке подростков, единственное достижение которых сводится к тому, что они пока ещё не мертвы.
— Так почему же ты всё ещё здесь? — спросил Гарри у Рона.
— Хоть убей, не знаю, — ответил Рон.
— Тогда уходи, — сказал Гарри.
— Может, и уйду! — Рон сделал неожиданное движение.
Гарри отреагировал мгновенно, но прежде чем палочки вылетели из их карманов, Гермиона подняла свою.
— Протего! - крикнула она, и невидимый щит отделил ее с Гарри от Рона — мощь заклинания заставила всех троих отпрянуть на несколько шагов. Разъяренные Гарри и Рон оглядывались друг в друга сквозь прозрачный барьер, и казалось, будто каждый впервые ясно увидел другого. Ненависть к Рону разьедала Гарри, как ржа: что-то, соединявшее их, было разрушено навсегда.
— Оставь крестраж, — сказал Гарри.
Рон через голову сорвал с шеи цепочку и швырнул медальон в ближайшее кресло.
Взглянув сначала на Гермиону, потом на Гарри, он вышел из палатки.
Гермиона попыталась догнать его, однако ей помешали её же щитовые чары, а когда она сняла их, Рон уже выскочил в темноту.
Через несколько минут Гермиона вернулась с мокрыми, липнувшими к лицу волосами. Она рухнула в кресло, сжалась в комок и заплакала. Гарри охватило странное оцепенение. Он наклонился, поднял крестраж, повесил его себе на шею. Стянул с койки Рона одеяла, накрыл ими Гермиону. А потом забрался на свою и, вслушиваясь в стук дождя, уставился в темную брезентовую крышу.
— 𝑷𝒐𝒕𝒕𝒆𝒓.