Сначала мы пытались поговорить с вьетнамцами. Мне написали на стену Вк, что на рынке в районе Ю-З продают вьетнамскую шаурму.

Я поехал туда. Оказалось, ларек стоит с внешней стороны рынка. В окошко ломилось немало людей. Сцена, которая там выстроилась, заслуживает попадания в какую-нибудь комедию Вуди Аллена.

Я спросил у вьетнамца, не знает ли он кого-то из своих, кто живет здесь больше 30 лет.

Он: вьетнамску (шауму)?
Я: не, ду ю спик инглиш?
Он: инглиш? Ес
Я: do you know some people from Vietnam who have lived here for 30 years?
Он: вьетнамску (шаурму)?

Я представил, что стою у окна шаурмичной, за спиной владимирский народ, и говорю на английском с вьетнамцем, который никак не поймет, какую шаурму мне надо.

Я: Ладно, давайте вьетнамскую.

Потом я написал в Яндекс-переводчике на английском и перевел на вьетнамский. Он прочитал. Нахмурил брови. Сказал, что знает кого-то из своих, кто давно живет... в Москве.

Потом он ввел свое имя Нгуен (как у нас Иван), но Випиэн не работал и найти его в запрещенной американской соцсети не удалось.

Мне уже было все равно. Я приехал к Дубровскому с шаурмой, а он сказал, что наверняка эту шаурму делают из собак.

У меня пропал аппетит.