тв нц


Пальцы Роя крепко зацепились за ткань, и он тянет штанину, желая как можно скорее увидеть обнаженную, грубоватую кожу Джея. Мясистые бедра предстают острому взору лучника во всей красе, однако Джейсон от столь явного внимания стремится свести колени, укрыться от чужих глаз. Рой, очевидно, не позволяет ему: хватается и раздвигает только шире, попутно прижимаясь ртом ко внутренней стороне ляжек. Он совершает дорожку поцелуев, смакуя шершавость бледной кожи, без всякого стыда продвигается выше, в то время как позвоночник Тодда пробивает дрожь, и он слегка выгибается над жестким матрасом, не сумев удержать контроля над собой.

Харпер юрко подмечает это, хмыкает, а затем легонько зажимает между зубами кожу, вновь отпуская её за долю секунды, прежде чем обвести языком оставленную тусклую отметину. «– Будь моя воля, птенчик, я бы расписался губами на каждом дюйме твоего тела.» Хрипловатым голосом и в тягучей манере бормочет он, словно находясь под эфирным кайфом. Подняв взгляд, Рой с лукавым прищуром ловил каждое движение, каждый жест своего партнера, направленный исключительно ему.

Джей же едва оставался в трезвом сознании от простой ласки. «Кто может меня винить?» задался вопросом Тодд, когда умелые руки Роя поднялись, чтобы без всякого стеснения притянуть его как можно ближе. Никто не может винить всех тех, кто пал от безраздельного внимания лучника, ведь оно до боли опьяняющее. Джейсон самолично видел, каков Харпер, когда сосредоточен, когда меж его пальцев натянута тетива, а мир сужается до единой цели. Джейсон Тодд слишком ясно осознает, что желает находиться под острием его стрелы, если это значит, что на долю секунды он будет единственным для Роя.