Интеллектуальные неудачи, стоящие за неумелым вторжением России
Сэм Крэнни-Эванс и доктор Сидхарт Каушал
https://rusi.org/explore-our-research/publications/commentary/intellectual-failures-behind-russias-bungled-invasion В некоторых отношениях неудачи России выявляют ее ограниченность в достаточно базовых компетенциях , таких как логистическое планирование. Ограниченность возможностей, по крайней мере, некоторых российских сил в таких областях, как тактическая связь, а также низкий моральный дух, безусловно, добавили к этой смеси. Однако российские силы также понесли ранние потери из-за вызывающего недоумение отхода от прежней практики. Российская армия, которую некоторые называют артиллерийской армией с большим количеством танков , как правило, не продвигается без существенных подготовительных огневых действий, которых на ранних стадиях конфликта явно не было, наряду с какими-либо значимыми усилиями .в общевойсковой войне. Использование российских сил и средств, таких как воздушно-десантные войска и бронетехника, в разрозненных формированиях, которые не могли оказывать взаимную поддержку друг другу, создало существенные тактические уязвимости. Также выделяются неподготовленность электромагнитного поля боя и изначально ограниченное использование возможностей высокоточного удара.
Чем можно объяснить этот любопытный выбор? Один из ответов, выдвинутых аналитиками , заключается в том, что неработоспособные политические предположения, лежавшие в основе военных планов президента Владимира Путина, — например, о том, что Украина развалится, как искусственное государство, — просто не оспаривались подчиненными, которые не рискнули бы вызвать гнев диктатора.
Кроме того, предполагалось, что групповому мышлению способствовало сужение внутреннего круга российского президента до группы бывших офицеров разведки, лишенных военного опыта. Это, безусловно, может быть правдой и согласуется с большей частью того, что мы знаем о военных неудачах персоналистских диктатур .
Однако на данном этапе мы могли бы рассмотреть альтернативное объяснение: неудачи России отражают ряд давних ошибочных предположений о современной войне, которых придерживаются широкие слои вооруженных сил. Если это так, то высокопоставленным военнослужащим в форме, возможно, не пришлось бы молчать и подписываться под военным планом, в который они не верили; скорее, военный план может быть отражением того, что российские офицеры годами писали и говорили о современной войне.
Более того, как отметил бывший чиновник GCHQ
Говоря с RUSI, подрывные средства — будь то людские ресурсы или кибервозможности — фундаментально отличаются от военного инструмента, такого как артиллерия, которая может быть задействована в относительно короткие сроки и с относительно предсказуемыми последствиями. Это серьезное препятствие для любой попытки добиться комплексного эффекта; задействованные инструменты работают в разных временных масштабах и по-разному. Любое упражнение по выращиванию активов в тылу врага — это трудоемкое, неопределенное и ресурсоемкое искусство, больше похожее на инвестиции, чем на традиционную войну. Активы, будь то человеческие активы или кибервозможности, могут быть скомпрометированы без ведома человека. Отдельные лица могут быть обращены или нейтрализованы аппаратом безопасности защищающегося государства или могут просто решить не рисковать собой в поддержку своего государственного патрона, как показывает история свидетельствует о внутренних переворотах.
Российский дискурс, по-видимому, мало принимает во внимание эту присущую ему неопределенность и рассматривает эти активы как возможности, которые можно легко культивировать и использовать в тандеме с военным инструментом. Наконец, российские военные авторы , пишущие о таких явлениях, как так называемые цветные революции, по-видимому, придают чрезмерное значение влиянию крупных акторов и их способности формировать условия в более мелких государствах, исключая в то же время влияние элит и народа рассматриваемого государства.
