Она протягивает мне руку и сходу переходит на "ты":
- Анжелика.
- Наташа, - прежде, чем ответить я смахиваю с лица снег и пытаюсь открыть глаза с напрочь смерзшимися ресницами.
Анжелика чумработница. Это и официальная профессия, и образ жизни. Как её мама и бабушка, и поколения прапрабабушек, она живёт в чукотской тундре, качуя за оленьми стадами.
Вместе мы обходим стойбище: несколько яранг (жилища из оленних шкур), целый "паркинг" нарт и снегоходов:
- Этот мой! - Анжелика с гордостью хлопает по одному из снегоходов. -
Купила за "мульон". Но ездить на оленях всё равно лучше. В яранге натоплено. Мы с оператором Ваней садимся на скрученные оленьи шкуры и принимаем по миске супа. Анжелика, нарезая мясо, тоже разумеется оленье, рассказывает о своей жизни, много улыбается.
Она кочует с 12 лет. У Анжелики дети, четверо внучек. Чумработница это такая севрная Чудоженщина, только вместо лассо истины у неё аркан. Анжелика может поймать оленя, разделать, правильно обработать шкуру, сшить из него одежду или такой вот переносной дом. Собрать дрова, а это самая большая ценность, в тундре, где деревьев практически нет, нарубить, приготовить обед.
Именно Анжелика первой замечает хищников, напавших на стадо оленей, первой поднимает тревогу, а потом бросается к снегоходу.
Я крепко цепляюсь за её спину, подпрыгивая на кочках. Диких псов загоняют мужчины, а мы двигаемся дальше проверить, живы ли едва появившиеся на свет оленята.
Когда солнце уже касается горизонта неспеша возвращаемся в стойбище.
- Посмотри какая красота, - говорит она мне через плечо.
- Как я люблю тундру. Можно бесконечно вот так кружить. И мы молчим, любуясь уже последними лучами. Даже среди бесконечного белого безмолвия женщина остается женщиной.
@NatashaSolovey
