Репост из: Кобальт. Аналитический центр
Это была собака, или как ломается психика БПЛА-операторов
2007 год, Афганистан. Брэндон Брайант верил в правомерность миссии США. Всё изменилось, когда за секунду до взрыва он увидел на тепловизоре ребёнка, а командование сказало: «Это была собака». В этот момент он осознал: я не солдат, я убийца.
🚁Спустя пятнадцать лет Минобороны Украины кодифицировало Hornet Vision Ctrl — систему, позволяющую управлять боевым дроном из любой точки мира. 21 июня это подтвердил украинский пленный: против батальона МО РФ в разрушенной застройке действовали всего 16 военнослужащих ВСУ, остальные — удалённые пилоты по всему миру, играющие в войнушку, где убивают по-настоящему.
🚩Американская история. Брайант служил оператором сенсоров MQ-1 Predator, наводя ракеты по Ираку и Афганистану с территории США. После службы эскадрилье засчитали 1626 ликвидаций; сам он связывал себя с гибелью около 13 человек в семи ударах.
Позже он сказал:
Его свидетельство сохранилось в интервью Democracy Now! (2013), BBC Witness и HARDtalk (2015), RT SophieCo (2018).
Философ Грегуар Шамаю в труде «Теория дрона» назвал этот опыт «телекоммьютингом на войну»: тело не покидает Америку, но сознание ежедневно оказывается на фронте — без паузы между двумя мирами.
🎥Что его сломало? У традиционного солдата между боем и домом есть база, дорога, ротация — пространство, в котором психика успевает признать: война закончилась, я возвращаюсь. Помимо этого он несёт физический риск, который психологически «уравновешивает» акт насилия — принцип взаимного риска. У оператора дрона этого нет: есть только экран, кнопка и через час обычный ужин с семьёй.
🎥Психолог Рэйчел Макнейр описала это состояние термином Perpetration-Induced Traumatic Stress (PITS) — травма исполнителя. В отличие от жертвы, страдающей от того, что с ней произошло, исполнитель страдает от того, что сделал сам. Брайанта сломало не пережитое насилие, а совершённое. Ответ «это была собака» довершил разрушение: система потребовала не поверить приказу — а отказаться от собственных глаз.
❓Вопрос остаётся открытым. Если умножить эту ситуацию на масштаб — тысячи человек по всему миру, ежедневно управляющих смертью как фрилансеры, — получится эпидемия психической травмы без институциональной системы помощи: ни армия, ни государство не признают этих людей ветеранами.
☝️Подписаться на Кобальт
2007 год, Афганистан. Брэндон Брайант верил в правомерность миссии США. Всё изменилось, когда за секунду до взрыва он увидел на тепловизоре ребёнка, а командование сказало: «Это была собака». В этот момент он осознал: я не солдат, я убийца.
🚁Спустя пятнадцать лет Минобороны Украины кодифицировало Hornet Vision Ctrl — систему, позволяющую управлять боевым дроном из любой точки мира. 21 июня это подтвердил украинский пленный: против батальона МО РФ в разрушенной застройке действовали всего 16 военнослужащих ВСУ, остальные — удалённые пилоты по всему миру, играющие в войнушку, где убивают по-настоящему.
🚩Американская история. Брайант служил оператором сенсоров MQ-1 Predator, наводя ракеты по Ираку и Афганистану с территории США. После службы эскадрилье засчитали 1626 ликвидаций; сам он связывал себя с гибелью около 13 человек в семи ударах.
Позже он сказал:
«Это было словно кто-то уронил на мою душу огромный молот и просто уничтожил её. Меня преследовали не тринадцать призраков. Меня преследовал легион. Я не мог спать». Тринадцать — те, чью смерть он видел лично. Легион — все остальные, чьи лица и имена остались неизвестны даже ему. После увольнения он страдал от ПТСР, бессонницы, депрессии и зависимости от алкоголя.
Его свидетельство сохранилось в интервью Democracy Now! (2013), BBC Witness и HARDtalk (2015), RT SophieCo (2018).
Философ Грегуар Шамаю в труде «Теория дрона» назвал этот опыт «телекоммьютингом на войну»: тело не покидает Америку, но сознание ежедневно оказывается на фронте — без паузы между двумя мирами.
🎥Что его сломало? У традиционного солдата между боем и домом есть база, дорога, ротация — пространство, в котором психика успевает признать: война закончилась, я возвращаюсь. Помимо этого он несёт физический риск, который психологически «уравновешивает» акт насилия — принцип взаимного риска. У оператора дрона этого нет: есть только экран, кнопка и через час обычный ужин с семьёй.
🎥Психолог Рэйчел Макнейр описала это состояние термином Perpetration-Induced Traumatic Stress (PITS) — травма исполнителя. В отличие от жертвы, страдающей от того, что с ней произошло, исполнитель страдает от того, что сделал сам. Брайанта сломало не пережитое насилие, а совершённое. Ответ «это была собака» довершил разрушение: система потребовала не поверить приказу — а отказаться от собственных глаз.
❓Вопрос остаётся открытым. Если умножить эту ситуацию на масштаб — тысячи человек по всему миру, ежедневно управляющих смертью как фрилансеры, — получится эпидемия психической травмы без институциональной системы помощи: ни армия, ни государство не признают этих людей ветеранами.
☝️Подписаться на Кобальт