делаешь больно каждый день, а я правда устал и просто хочу домой.
этот город и ты
выжимаете из меня остатки человечности и терпения, я тону в злобе и бессилии.
я бы сбежал. пешком, по сугробам, босиком, до полусмерти себя изматывая.
но ты вернешь меня.
и мне вновь придется молить о внимании, понимании и принятии.
я пытаюсь забыться, делами себя изматывая, а тебе всегда мало.
проливаю кровь на пол и тихо всхлипываю, — вот тогда замечаешь,
просишь, чтобы лужи вытер;
мешаются.
и я мешаюсь.
но раз за разом, в болезненном бреду просыпаясь, молю о помощи только твое имя,
становясь ещё более жалким и уязвимым, чем был до этого.
этот город и ты
выжимаете из меня остатки человечности и терпения, я тону в злобе и бессилии.
я бы сбежал. пешком, по сугробам, босиком, до полусмерти себя изматывая.
но ты вернешь меня.
и мне вновь придется молить о внимании, понимании и принятии.
я пытаюсь забыться, делами себя изматывая, а тебе всегда мало.
проливаю кровь на пол и тихо всхлипываю, — вот тогда замечаешь,
просишь, чтобы лужи вытер;
мешаются.
и я мешаюсь.
но раз за разом, в болезненном бреду просыпаясь, молю о помощи только твое имя,
становясь ещё более жалким и уязвимым, чем был до этого.