мир, где гнев не орёт, а смотрит пристально. в молчании, в холодной логике — убивает. гнев здесь говорит ровно, как учитель, и ты даже не сразу понимаешь, что уже горишь.
жадность — не мешок с златом, а многоликий советник, что шепчет на ухо и всех зовёт на «разговор». в одной коже — ласка, в другой — рука в твоём кармане.
похоть уродлива. не манит, а давит, раздевает не одежду, а достоинство. гладит — как насекомое по шее.
зависть же — девочка с ветром в глазах, бежит за тобой, хохочет, падает, но поднимается первой. вечно хочет быть тобой. и вечно врёт, что нет.
здесь всё чувствуется телом. эмоции носят лица. люди — это чувства. чувства — это маски.
жадность — не мешок с златом, а многоликий советник, что шепчет на ухо и всех зовёт на «разговор». в одной коже — ласка, в другой — рука в твоём кармане.
похоть уродлива. не манит, а давит, раздевает не одежду, а достоинство. гладит — как насекомое по шее.
зависть же — девочка с ветром в глазах, бежит за тобой, хохочет, падает, но поднимается первой. вечно хочет быть тобой. и вечно врёт, что нет.
здесь всё чувствуется телом. эмоции носят лица. люди — это чувства. чувства — это маски.