sirius

🤴 — это не просто корона, чонгук. в ней хранится история всего рода. мой отец и отец моего отца берегли её больше, чем все драгоценности в казне, потому что нет ничего дороже неё, — король смотрит в тёмные глаза напротив. только в них он видит настоящие сокровища. — ничего, кроме тебя. 🫅

юнсоупы/ганнигрэмы

хосок — настоящий гурман, а юнги нравится медленно сходить с ума (если это значит быть рядом с чоном).

— я хочу прожить с тобой всю жизнь, гук-а, — тэхён запускает пальцы в темные шелковистые волосы. — я хочу вдыхать морской воздух и запах цветов, хочу ходить с тобой по тихим улочкам италии, гладить уличных котов без сил устоять перед твоими огромными глазами, когда ты будешь просить забрать их всех домой, хочу просыпаться под твой голос и засыпать под него же, каждый день, понимаешь, чонгук?

ау! хосок — представитель афинской аристократии, а юнги — завоеватель-спартанец.

— в спарте не уделяют внимание музыке, хосок, — юнги костяшками пальцев нежно проводит по нежной, обласканной солнечным светом щеке афинянина, отливающей цветом спелой оливки. — мы – воины с первого вдоха и до последнего выдоха.

— значит, ты будешь против, если я предложу тебе послушать, как я пою? — хосок игриво улыбается, заглядывая в глаза спартанца. он давно уже не боится его угрюмого грозного взгляда. юноша теперь умеет замечать едва заметно приподнимающиеся уголки губ воина, когда тот смотрит на аристократа, или блеск юнгиевых глаз, когда он думает, что юноша не ощущает на себе невидимые следы, оставляемые пристальным взором, или когда спартанец в обществе показательно держится холоднее необходимого рядом с ним. вспоминая мягкие поцелуи в саду, хосок лишь тихо смеется, глядя на потуги воина не пасть жертвой слухов. но это будет завтра, когда солнце снова встанет из-за горизонта и обречет возлюбленных скрывать трепет ресниц от острых языков.

а сейчас юнги мимолетно мажет по пухлым губам своими сухими и выдыхает хриплое

«не против».