утренний ветер приятно холодил лицо, а волосы немного взъерошились при беге, но парню было совершенно все равно: его волнует куда более важнее, чем эти мелочи. главное — успеть. джисон обнаруживает минхо у моста. он сидит на самом краю, свесив ноги и молчит. думает о чем-то своем. светловолосый не решается подойти ближе, поэтому просто стоит,внутренне подбираясь и ожидая любой реакции.
— прости, что наехал на тебя. снова.
минхо всегда умел удивлять. джисон подходит ближе находясь на расстоянии вытянутой руки, все еще не находя в себе сил сделать что-то еще.
— вы с хёнджином отлично смотритесь. зменило? — брюнет убийственно спокоен, а хану по-настоящему страшно.
— прекрати, ты прекрасно знаешь, что он мне как брат, — отвечает джисон, а после кровь в жилах стынет, когда темные глаза напротив смотрят буквально в душу.
“у минхо самые красивые на свете глаза” — единственная связная мысль, которая
бьется у него в голове. хан просто не может отвести взгляд, и на автомате облизывает губы.
— это уже не имеет значения, — ли устало выдыхает и отводит взгляд. — даже если и так, а чтобы это изменило?
“все. это изменило бы все”, — думает хан, но продолжает молчать, оглушенный тяжелыми словами.
джисон сам не верит в то, что все действительно перевернулось с ног на голову. порой кажется, что все было уже предначертано, ибо белая полоса оборвалась еще тогда, когда в их студию записался хван хенджин. и от этого на душе по-настоящему горько и больно, ведь в действительности все совершенно не так и минхо он ни за что не отпустит. ни в этой жизни, ни в следующей.
— за меня не волнуйся, — внезапно раздается тихий голос брюнета и хан выбирается из пучины мыслей, возвращаясь в жестокую реальность. — я справлюсь, все хорошо. ты в надежных руках.
светловолосому хочется заорать: “не волнуйся? ты серьезно? как ты себе это сука, представляешь?” внутри все кипит от бессилия, раздражения и глухой злости, которая не находит выхода. а у минхо будто свет клином сошелся на этом проклятом хёнджине.
— минхо...ты не понял… — слова упрямо не хотели выдавливаться, но хан старался. — я… вроде как… это… — он замолчал, пытаясь заставить себя впервые произнести вслух то самое слово. но слово не шло.
— тш... — ли приложил палец к губам парня и мягко улыбнулся. он был все тот же прохладный, отстраненный, недосягаемый. — хочешь мне признаться, что тоже влюблен? поверь, это ничего не изменит. мне это просто уже...не нужно.
он снова сказал это с такой легкостью, как будто ему и впрямь было совсем все равно.
да как это может быть? как он может быть таким равнодушным, когда сам джисон подыхает от желания прикоснуться к нему.
— минхо.. — шепотом начал хан, но ли его тут же перебил.
— закрой глаза, — побледневшими губами выдавил брюнет, немного вздрагивая от этих слов. джисон приподнимает одну бровь, абы говоря «а зачем это?», но услышав в эту же секунду тихое: доверься мне, он медленно прикрывает веки.
расстояние между лицами парней стремительно сокращалось, и в оглушающей тишине минхо слышал дробь собственного сердца. он смотрел на джисона так, словно наконец-то оттаял. разглядывал с обожанием, уверенными пальцами ласково отводил волосы от лица, жадно рассматривал каждую черточку, словно облизывая глазами и наконец накрыл своими губами губы хана. минхо целует его нежно, тягуче и неторопливо, руками крепче прижимает его к себе, и хан чувствует, что начинает задыхаться. или умирать от аритмии. или…
— я люблю тебя, — ли улыбнулся и невесомо коснулся его щеки еле ощутимым движением, — всегда хотел так сделать.
— минхо ты… — невпопад говорит джисон, все еще не открывая глаза. слишком страшно.
— просто будь счастлив, а большего мне и не нужно.
тепло пробежалось по телу минхо и какая-то неизвестная сила заставила парня в последний раз обратить свой взор на светловолосого, а после с разбегу прыгнуть в воду.
