На улице лил не прекращающийся дождь, он ударялся об карниз домов создавая успокаивающий глухой звук. во втуреннем дворе пристани в озере плавали лотосы, которые желая скрыться от влаги уже прикрыли свои лепестки. во всем здании царила мертвая тишина, до тех пор пока не послышались посторонние шаги. их не возможно было спутать с чужим, ведь в них отчётливо ощущалась властность владельца. они звучали из входа в пристань лотоса до самой двери её хозяина. тихий скрип никак не потревожил её обителя, который на данный момент сидел возле открытых дверей и смотрел куда-то вдаль, будто задумавшись. конечно он услышал чужое появление, однако в нем не было ни желания, ни сил как либо на это реагировать. сегодня усталась навалилось на него ещё сильнее, а внутренние стены комнат казалось давили на него все сильнее с каждым прожитым днем.
Чужое испачканное тело опустилось рядом с белоснежными одеяниями, а грубые от мазолей руки притянули стройную талию ближе, обвивая её словно боясь потерять. комната заполнилась запахом грязи и крови. Чу Фэй никак не обратил на это внимание, однако его сердце снова наполнилось болью и тревогой. ему бы хотелось сейчас повернуться и обнять его, однако после всего, что между ними было тепла уже казалось не осталось. лишь жалость и крохотные частички любви, что не угасали будто на зло ему. закрыв глаза, Ваньнин позволил себе на минуту насладиться этой фальшивой идилией.
Тасянь-Цзюнь в это же время все сильнее сжимал в своих руках чужое тело, даже не смотря на то, что тепла от него особо не ощущалось. будто не живой. от таких мыслей ему всегда становилось тошно, потому желая заглушить их, император медленно принялся целовать шею и плечи мужчины. сначала медленно опуская воротник ханьфу, одновременно развязывая пояс, а потом вовсе поворачивая его к себе. Чу Фэй больше не носил верхних одеяний, лишь во время зимы или осени накрываясь в них с головой. оказавшись почти голым в чужих руках, Ваньнин лишь скривился лёжа на полу и гляда на мужчину перед собой.
– Мо Жань...
Эти слова так и остались весеть между ними двумя, причиняя боль обоим.
Чужое испачканное тело опустилось рядом с белоснежными одеяниями, а грубые от мазолей руки притянули стройную талию ближе, обвивая её словно боясь потерять. комната заполнилась запахом грязи и крови. Чу Фэй никак не обратил на это внимание, однако его сердце снова наполнилось болью и тревогой. ему бы хотелось сейчас повернуться и обнять его, однако после всего, что между ними было тепла уже казалось не осталось. лишь жалость и крохотные частички любви, что не угасали будто на зло ему. закрыв глаза, Ваньнин позволил себе на минуту насладиться этой фальшивой идилией.
Тасянь-Цзюнь в это же время все сильнее сжимал в своих руках чужое тело, даже не смотря на то, что тепла от него особо не ощущалось. будто не живой. от таких мыслей ему всегда становилось тошно, потому желая заглушить их, император медленно принялся целовать шею и плечи мужчины. сначала медленно опуская воротник ханьфу, одновременно развязывая пояс, а потом вовсе поворачивая его к себе. Чу Фэй больше не носил верхних одеяний, лишь во время зимы или осени накрываясь в них с головой. оказавшись почти голым в чужих руках, Ваньнин лишь скривился лёжа на полу и гляда на мужчину перед собой.
– Мо Жань...
Эти слова так и остались весеть между ними двумя, причиняя боль обоим.