Каждый раз, когда появляется энный перевод наиклассической классики, мне обидно за книги и авторов второго, а то и третьего, и четвёртого ряда. За тех, кого корифеи национальной школы перевода, вроде тех же Бабкова, Мотылёва и Голышева, считают второсортицей, которую, конечно, можно переводить и даже печатать, но только чтобы дорасти до ВЕЛИКИХ. (Мол, каждый переводчик на самом-то деле тщеславен и мечтает переводить нобелиатов или хотя бы давно умерших классиков, а Гарри Поттер — это чисто чтобы было что покушать, пока переводишь в стол). За тех, кого на самом деле читают люди, и на языке оригинала, и в переводе. Обычные живые усталые люди, которые вечером после работы хотят посочувствовать симпатичным персонажам, понаблюдать за раскрытием преступления или проработать личные травмы отцов и детей, сбежать на часок в любимую эпоху или вселенную, чтобы хоть ненадолго перестало тошнить от новостей того времени и пространства, где приходится жить. За жанровую литературу, сюжетную литературу, литературу для массового читателя.
И мне правда обидно, когда хороший переводчик и хорошее издательство выпускают очередную Остен, тратя на это свой ограниченный ресурс, хотя могли бы качественно перевести и качественно опубликовать нечто чуть менее ВЕЛИКОЕ. Ну не в «Литпамятниках», да, есть и другие варианты, по счастью. Ну не Роулинг и не Кинга. Тысячи их. Купят ли? Конечно, купят! Именно это и купят, а не толстый зелёный учёный томище. Может, ещё и дополнительный тираж потребуется. Даже писатели с литагентами никогда до конца не знают, какая книга зайдёт читателю и взлетит на рынке. А они вкладывают в анализ рынка куда больше усилий и денег, чем издатели переводной литературы. И в XIX веке, между прочим, была такая же фигня, и какой-нибудь Диккенс писал романы и печатал в журналах не потому, что жаждал исследовать глубины человеческой души и строить теории, а потому, что хотел говорить с массовым читателем и побольше зарабатывать.
Я как раз люблю и ценю эту самую неинтеллектуальную и непсихологическую прозу. Приключения, исторические романы, детективы, фантастику и фэнтези. В меньшей степени — семейные саги, любовные романы, триллеры и боевики (не потому, что они хуже, а потому, что мне они не так близки). Не только как читатель и переводчик, но и как, да-да, историк. Именно массовая литература отражает картину эпохи и формирует умонастроения населения. Это субстрат, на котором вырастают и те же классики — они ведь при жизни читали не только Шекспира, Гомера и пишущих современников, — и представители других видов искусства, и политики, учёные, врачи, инженеры. Все люди, которые что-то изменяют и определяют. Субстрат значим тем, что его много. Да, он бывает однообразен, да, из сотни опубликованных книжек про вампиров (не говоря уж о тысяче оставшихся в самиздате) девяносто похожи на «Сумерки». Это-то и важно, это-то и говорит нам что-то о том, чего хотели люди, в какой нерв попала Майер. Эти книги читают. Просто читают — для удовольствия, чтобы провести время, чтобы узнать, что дальше и как там дела у любимых героев. Не для работы над собой, не для катарсиса, не для расширения кругозора и словарного запаса (ну, по крайней мере, если читают фикшн на родном языке). Хорошо, когда читают.
И мне правда обидно, когда хороший переводчик и хорошее издательство выпускают очередную Остен, тратя на это свой ограниченный ресурс, хотя могли бы качественно перевести и качественно опубликовать нечто чуть менее ВЕЛИКОЕ. Ну не в «Литпамятниках», да, есть и другие варианты, по счастью. Ну не Роулинг и не Кинга. Тысячи их. Купят ли? Конечно, купят! Именно это и купят, а не толстый зелёный учёный томище. Может, ещё и дополнительный тираж потребуется. Даже писатели с литагентами никогда до конца не знают, какая книга зайдёт читателю и взлетит на рынке. А они вкладывают в анализ рынка куда больше усилий и денег, чем издатели переводной литературы. И в XIX веке, между прочим, была такая же фигня, и какой-нибудь Диккенс писал романы и печатал в журналах не потому, что жаждал исследовать глубины человеческой души и строить теории, а потому, что хотел говорить с массовым читателем и побольше зарабатывать.
Я как раз люблю и ценю эту самую неинтеллектуальную и непсихологическую прозу. Приключения, исторические романы, детективы, фантастику и фэнтези. В меньшей степени — семейные саги, любовные романы, триллеры и боевики (не потому, что они хуже, а потому, что мне они не так близки). Не только как читатель и переводчик, но и как, да-да, историк. Именно массовая литература отражает картину эпохи и формирует умонастроения населения. Это субстрат, на котором вырастают и те же классики — они ведь при жизни читали не только Шекспира, Гомера и пишущих современников, — и представители других видов искусства, и политики, учёные, врачи, инженеры. Все люди, которые что-то изменяют и определяют. Субстрат значим тем, что его много. Да, он бывает однообразен, да, из сотни опубликованных книжек про вампиров (не говоря уж о тысяче оставшихся в самиздате) девяносто похожи на «Сумерки». Это-то и важно, это-то и говорит нам что-то о том, чего хотели люди, в какой нерв попала Майер. Эти книги читают. Просто читают — для удовольствия, чтобы провести время, чтобы узнать, что дальше и как там дела у любимых героев. Не для работы над собой, не для катарсиса, не для расширения кругозора и словарного запаса (ну, по крайней мере, если читают фикшн на родном языке). Хорошо, когда читают.