«Почти все это произошло на самом деле»
Я уже несколько дней не могу дописать пост про первые строчки. Этот тот случай, когда слов недостаточно. Их, почему-то, всегда недостаточно. Вечная нехватка.
Понимаете, всё дело в первых строчках. Всегда. Если касания не происходит, то шансы стремительно тают. Что-то должно цеплять. Предложение целиком, фраза, слово, что-то должно откликнуться, иначе все пропало. Это неслыханный талант, такому невозможно научиться, сколько ни старайся. Маркес вот, например, король первых строчек. Всегда абстракция, но всегда строгий порядок. Не успев ничего почувствовать к персонажам, мы моментально чувствуем абсолютно все. Каждый всплеск боли, преследующий читателя в романе, всегда будет отсылать к самому первому предложению.
«Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед»
или, например,
«Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысли о несчастной любви»
Есть в этом какая-то таинственная символика. Не автор пишет роман, это роман про-является при содействии кого-то стороннего. Когда появляется первая строчка, судьба романа уже предрешена.
У меня есть несколько любимых. Мне не нравится «Посторонний» Камю, я не впечатлена «Тошнотой» Сартра и вряд ли меня можно назвать большой поклонницей Воннегута. Но каждый раз, возвращаясь к этим романам, открывая книгу и читая первые строки, мне кажется, что я что-то упускаю. То, что было заложено вначале, должно, обязано было привести меня к чему-то большему. Поэтому я перечитываю — в попытке разгадать код. Такая вот большая сила первых слов.
Я уже несколько дней не могу дописать пост про первые строчки. Этот тот случай, когда слов недостаточно. Их, почему-то, всегда недостаточно. Вечная нехватка.
Понимаете, всё дело в первых строчках. Всегда. Если касания не происходит, то шансы стремительно тают. Что-то должно цеплять. Предложение целиком, фраза, слово, что-то должно откликнуться, иначе все пропало. Это неслыханный талант, такому невозможно научиться, сколько ни старайся. Маркес вот, например, король первых строчек. Всегда абстракция, но всегда строгий порядок. Не успев ничего почувствовать к персонажам, мы моментально чувствуем абсолютно все. Каждый всплеск боли, преследующий читателя в романе, всегда будет отсылать к самому первому предложению.
«Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед»
или, например,
«Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысли о несчастной любви»
Есть в этом какая-то таинственная символика. Не автор пишет роман, это роман про-является при содействии кого-то стороннего. Когда появляется первая строчка, судьба романа уже предрешена.
У меня есть несколько любимых. Мне не нравится «Посторонний» Камю, я не впечатлена «Тошнотой» Сартра и вряд ли меня можно назвать большой поклонницей Воннегута. Но каждый раз, возвращаясь к этим романам, открывая книгу и читая первые строки, мне кажется, что я что-то упускаю. То, что было заложено вначале, должно, обязано было привести меня к чему-то большему. Поэтому я перечитываю — в попытке разгадать код. Такая вот большая сила первых слов.