Van Chargot | Шаргот

— Ты преувеличиваешь. Ничего такого я не думаю, — сухо говорит Леви и заправляет салат оливковым маслом. В его словах почти нет лжи. Он уже не задается подобными вопросами, ведь знает, что меркантильный план по завоеванию самого популярного парня школы давным-давно утратил свою актуальность. Марго глубоко и безнадежно влюблена в Романова, и не имеет никакого значения «тот» он человек или нет. — Я знаю его четыре года, тебе не нужно пытаться обелить его в моих глазах. Он такой, какой есть. Все в порядке, пока он делает тебя счастливой.

что же, норм. я часто использую личный профессиональный опыт, и не только. это очень норм, если вы хотите добавить тексту правдоподобности, но, как показала практика, это не всегда плюс.

я читал отзывы относительно того, что расследование в академке скучное. и что поведение следователя странное. что он просто так взял и ушел, когда обнаружил труп. и прочее. я очень старался быть достоверным [видимо перестарался], но, возможно, для художественной литературы это минус.

работа следователя — рутина. в день он проводит процессуальные действия по нескольким уголовным делам, а в его производстве их может быть больше, чем способен вывезти человек в принципе. в свое время в отделе, в котором я работал, была комната отдыха, где следователи оставались на ночь, ибо тупо не было сил ехать домой. это не выдумка, когда следователь проводит половину своего отпуска на работе.

что касается "оставить место происшествия и уйти". обыск это санкция, по мотивированному ходатайству следователя дежурным судьей выносится постановление о разрешении на обыск. когда я говорю дежурный, я не имею ввиду круглосуточный. следователь не может поехать, напечатать ходатайство и заявиться к судье. так не делается. конечно, есть вид обыска не терпящего отлагательства, когда следователь получает разрешение суда по факту, но у подобного действия должны быть основания, которых в академке не было.

вопрос приоритетов. это вполне реальность, когда в руки попадает дело более приоритетное, находящееся на контроле, например, тот же случай по факту обнаружения трупа ребенка в чемодане, который был упомянут в академке [это, кстати, из реальной практики]. кроме того, следователь он все же человек, иногда ему нужно спать и есть.

что касается характера Морозова и его «не такой, как все» — я знал такого человека, и я, на самом деле, дико горд, что был знаком с ним. когда встречаешь на столько не безразличного человека в системе это дорогого стоит.

кроме того, академка, с точки зрения практики, не могла быть сложным делом в принципе.

не подумайте, это не мое «фи». я не разочарован и не обижен, ничего подобного. это лишь рассуждения о том, что, возможно, в таких рутинных вопросах достоверность скучна и не всегда уместна.

также я использовал личный опыт в некоторых рассказах для сборника, например, в части потери ребенка. в моей семье подобное произошло дважды. это та боль, которую сложно выдумать.

ну, если бы мои герои могли сесть и поговорить, они бы уже давно поговорили. на мой взгляд, как создателя [бу-га-га], Марго и Леви не требуются разговоры, каждый из них и так знает больше, чем говорит.

смешно, но жиза. обычно я избегаю подобного — проявления естественных потребностей в тексте. ну, не вижу смысла описывать то, что не двигает сюжет. «На грани», кажется, единственная работа, где подобное вообще упоминается. думаю, все дело в жанре.

в писательстве именно, как в процессе, ничего. я собственно этим до сих пор и занимаюсь, поскольку это определенно приносит мне удовольствие. в писательстве с точки зрения бизнеса — многое, но я с этим никак не справляюсь, ибо мое дело писать, а повлиять на все остальное не могу.

— По всей видимости, это моя вина, что я больше не могу быть твоим отцом, — сказал он тогда.

Отец сидел на краю журнального столика напротив Леви и рассеянно крутил кольцо на указательном пальце правой руки. Абсолютно гладкое, без камней и какой-либо символики. У иудеев обручальные кольца в основном носят женщины, но мать Леви этого никогда не делала, в то время как отец не снял его даже после ее смерти.

— … но это не значит, что ты перестал быть моим сыном. 

не берусь оценивать чужой труд. конечно, это не мешает мне, например, смотреть Юлая, но все же. если мне не понравилась та или иная книга, значит я не ее читатель. я не критик, не книжный блогер, поэтому предпочитаю оставлять свое субъективное мнение при себе.

Первый совместный Новый год вы встретили, кто бы мог подумать, на Южном полюсе. Сумасбродство, совсем не похоже на тебя. Снежная пустыня, перевернутые сани, согревающий алкоголь, маленькая искусственная ель, которую Нанна смогла провезти с собой, и бесконечно светящее солнце. В это время года там не бывает ночей, только абсолютно чистое и ясное небо

определенно точно это не работа, и речь даже не о том, что на писательстве много не заработаешь. если я буду относиться к писательству, как к какой-то обязательной деятельности, то перегорю и утрачу интерес через неделю. я не могу писать по требованию и регулярно. нередко у меня нет ни желания, ни сил писать. однако, это сложно назвать хобби. словно, это что-то такое, что не имеет особого значения, но это не так.

очевидно, что все мои герои из академки учатся в РАИГ. что касается «На грани»:
🟠Леви и Велина — адвокаты [в России юристы, имеющие адвокатский статус, входят в коллегию адвокатов в зависимости от области, в которой работают, и соответственно работают в определенных конторах, в которых есть свои руководители]
🟠Лютик — старший помощник прокурора [именно так звучит официальная должность, однако его процессуальный статус изменчив: в уголовном процессе он государственный обвинитель, при рассмотрении материалов он прокурор, в гражданском процессе он также прокурор]
🟠Марго — дизайнер одежды [в ее квартире оборудованная мастерская, она занимается пошивом на заказ. работает, так сказать, на себя]
🟠Эдуард — СМЭ [судебно-медицинский эксперт]
🟠Демьян — айтишник [на самом деле он хватается за все, что может делать на удаленке, ибо он бросил универ, скитался по миру, всю жизнь делал только то, что хотел, занимаясь саморазвитием. брат и сестра одна сатана]

Нет выхода! — вздыхают иногда.
Безвыходность — сплошная ерунда.
Кто выхода в печалях не найдёт,
Пусть возвратится снова через вход!

конечно, но это значит, что их жизнь от этого становится лучше. по правде говоря я люблю всех своих мужских героев [ну почти]. мне даже сложно выбрать. ну, пусть это будут Леви, Эдуард, Лютик, Морозов и Емельянов.

И уверен я, счастье бы долгим стало
И не знали тоски сердца,
Если б в жизни мы часто, ища начало,
Не спешили достичь конца!

— У этой татуировки есть какой-то смысл? — хрипло спрашивает он и рассеянно проводит ладонью по обнаженной пояснице, задевая пальцами блестящий микродермал.
— У всего есть свой смысл, помнишь? — Рита тихо фыркает и касается участка кожи чуть ниже шеи. — Путеводная звезда — поиск верного пути, думаю, в какой-то мере это говорит о целеустремленности. Она мои ориентир, цели и мечты.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это не здорово? — голос Эдуарда полон скепсиса, но Леви не в состоянии совладать с собой. — Нет, не понимаешь. Вытри сопли, на это уже невозможно смотреть.

— Когда ты рассказал о своих отношениях с Лилей, я переживал, что у твоей матери случится инсульт, — Леви едва сдерживает зевок. — У нее тогда действительно на лице застыло очень странное выражение. Уверен, именно так скукоживается полость рта после неспелой хурмы.
— Я тогда успел набрать сто двенадцать, — Эдуард тихо смеется, подается вперед, и голос его становится значительно тише. — Но вскоре никакой Лили не стало. Смекаешь? Мне нужна женщина, способная противостоять моей матери.
— Полагаю, с такими требованиями тебе грозит умереть старым девственником

— Спас? — она ошарашенно смотрит, широко распахнув глаза. — Меня?! Он никогда не пытался спасти меня! Никто… никто никогда не пытался спасти меня! Все просто слова! — голос ее дрожит, в глазах стоят злые слезы, а взгляд кажется почти безумным. — Каждый чертов вечер я возвращаюсь в тюрьму, которую называю своим домом. Там за закрытыми дверями меня ждет тот, кто возомнил себя вершителем моей судьбы и ведет себя так, словно моя жизнь в его руках. И, черт возьми, это так…

Ульяна Лебедева восстановилась в начале семестра после академического отпуска на четвертом курсе. В момент, когда она вошла в аудиторию, зрение Елисея вмиг стало туннельным: все вокруг точно померкло, и он мог видеть только ее. Это было так ярко и четко, словно ее освещал яркий свет прожекторов. На ней были широкие карго и массивные кожаные ботинки с металлическим обвесом. Из-под широкого капюшона безразмерного худи выбились белоснежные и синие локоны, обрамляя невозможно красивое лицо, пробитое пирсингами

Елеся был хорошим мальчиком. Прилежно учился в школе, исправно выполнял домашнее задание, помогал по дому и всегда держал свою комнату в чистоте. Он был вежливым и послушным ребенком. Проявлял заботу и уважение к старшим — уступал им место в общественном транспорте, выслушивал долгие истории Маргариты Константиновны о давно ушедшей юности уже не в первый раз, помогал донести тяжелые сумки до дома, даже если не всегда было по пути.

Елеся был любознательным мальчиком. Во время прогулок с отцом он внимательно рассматривал все вокруг, задавал бесконечные вопросы по типу «какая это птица?», «почему она так поет?», а после находил информацию о ней в большой энциклопедии, которую подарила ему бабушка. В школе он не молчал, если что-то по теме казалось ему непонятным и не стеснялся показаться глупым. Во время чтения, встречая незнакомое слово, он пользовался словарем, чтобы понять значение, а после старался использовать в разговоре со взрослыми. Он любил читать научно-популярную литературу, чтобы узнать больше о космосе и звездах, и иногда баловал себя комиксами, как поощрение за старание.

Прошли годы. Елисей уже взрослый, но все еще хороший мальчик. Хороший и безнадежно влюбленный в совершенно неподходящего для него человека.