Ethnically Clean Ponds

У телефонных мошенников тоже, по всей видимости, были новогодние праздники. Во всяком случае, числа с 30-го беспокоить они перестали, а с самого утра 9-го все возобновилось. Хороший сюжет для социологии теневого. Помнится, кто-то посчитал, что теракты чаще всего происходят в декабре, потому что террористические организации тоже организации и у них тоже отчетность...
#всякоеразное

Музеи, как говорят зумеры, ван лав. И рай для ленивого социолога. Еще бы – разложили перед тобой конструкты, знай анализируй. Разговаривать ни с кем не надо и все такое прочее. Но уже следующий шаг говорит о том, что все не так просто. Наши трехлетние музейные штудии показали, что изучать надо как раз неразложенное, отсутствующее, залатанное. Вообще, весь проект начался с музея в небольшом городе Кукмор. Вот, говорит экскурсовод, подводя нас к витринам, у нас тут пять национальных костюмов, по числу основных национальностей. Татары, марийцы, удмурты, русские и кряшены. А мы смотрим – витрины четыре. Переглядываемся, улыбаемся. Экскурсовод это видит и выпаливает: это вы не смотрите, что кряшен нет, их просто пока не подвезли, но витрину мы уже заказали! А с учетом того, что вопрос – являются ли кряшены национальностью и должны ли они фигурировать в переписи – это вопрос, с одной стороны недавний (в советское время ответ на него был четкое «нет»), с другой острый и политический, за этим «пока не подвезли» скрывается россыпь социальных смыслов.

С тех пор прошло пять лет, на предмет этнических конструктов изучены музеи Карелии, Калмыкии и Дагестана, а хочется дальше. И где бы я ни был, везде захожу в «национальные», «этнографические» и «краеведческие» музеи (грань, как показало наше исследование, тонка, и где-то краеведческое этнизируется, а где-то этническое краеведизируется). Такие посещения оказываются для меня мощным триггером «подумать над тем, как все устроено». Ну и вот, сначала национальный музей Марий Эл, потом – Чувашии. Разная история и время создания коллекций, разные дискурсы. Марийский – инициативный, авторства любителя старины Тимофея Евсеева (1887-1937), чувашский – профессиональный, археологический, где «хедлайнером» является доктор наук ЧГУ Василий Каховский (1916-1993), важнейшим достижением которого, как следует из информации под портретом, является то, что он «проследил процесс этногенеза чувашского народа». Здесь можно было бы уйти в разбор того, о чем говорит музейная экспозиция, как и почему она сложилась именно такой, какой сложилась. Но, «на полях» подумалось совсем другое.

Хорошо бы было попробовать описать, «о чем» этничность была 100 лет назад и сейчас. И в том, и в другом случае – по определению – этничность это про перманентную категоризацию, в том числе институционализированную. Но контексты этих категоризаций, институты, в которых они «отливались», а также типичные действующие лица были разными. 100 лет назад контекстом этничности были модернизация, урбанизация, интеграция пространств, этничность была на тот момент частью инструментом «концептуального освоения территорий» (как об этом пишет Ф.Хирш), частью – спонтанной защитной реакцией на социальное ускорение. Оттуда кстати и берется краеведческое движение, представителем которого был Евсеев, и марийский музей является иллюстрацией этой реакции, в то время как чувашский – иллюстрацией концептуального освоения. Но и в первом, и во втором случае – эти процессы были живыми, а деревня, которая использовалась в качестве ресурса для воображения этнического, была вполне реальным источником фактуры. А теперь перенесемся в сейчас. Большая часть этничности – это или «живой мертвец» с балалайками, юртами, песнями и костюмами которого пытаются воскресить разными мероприятиями, но одновременно вполне живая политика вокруг распределения ресурса на эти мероприятия, или индивидуальный «поиск корней» с выходами на коллективное действие, контекстуализированное постколониальной теорией. Ясно, что все несколько сложнее, и, скажем, еще 100 лет назад были мощнейшие национальные движения, но имели они существенно иную природу, нежели нынешние, и в целом я к тому, что ландшафт поменялся очень серьезно. И попытаться описать эти изменения, предварительно поняв, о чем должно быть такое описание – полезная задача.

#этничностьдругое #ктеорииэтничности

"Поясню за канал" и заодно его таким образом запущу. Моя задача на ближайшие годы – это существенное продвижение в том, что касается понимания такого явления как этничность. Здесь я было начал перечислять, какие барьеры есть на этом пути, но думаю оставлю это для отдельного поста, а пока скажу, что этот канал – это еще один способ для меня думать об этничности текстово (а не только в форме статей, лекций, семинаров и проч.) Поэтому основной жанр – это, условно, мои зарисовки на полях общей, постепенно складывающейся, теории этничности. Эта теория – междисциплинарная, поэтому здесь будет не только социология, но и (пока рамочно скажем) психология и история. Эта теория не умозрительная, а эмпирическая, поэтому здесь будут и сюжеты из моих/наших исследований, и (думаю, в первую очередь) зарисовки, в которых окружающее/повседневное преломляется через создаваемую теорию. Эта теория неизбежно сложная, в том числе языково, но это не значит, что ее (или отдельные ее фрагменты) нельзя в той или иной степени объяснить просто, и это тоже здесь будет. Таким постам будет предаваться хэштег #ктеорииэтничности и – сразу скажу – что строительными блоками теории могут быть очень разные вещи, поэтому не удивляйтесь. Здесь важно, что канал для меня – это пространство для эксперимента и поиска, поэтому требования к постам, которые я формулирую для себя, касающиеся продуманности и эмпирической верифицированности – ниже, чем в академических статьях, и для важно оставить за собой такую свободу. Другой жанр – это некоторое прочее про этничность, напрямую с конструируемой теории не относящееся, но почему-то привлекшее мое внимание. Очевидно, что все при желании может быть брошено в топку теории, но иногда надо и дрова просушить, разложив их рядом с печкой. Это тот случай. Такие посты будут сопровождаться хэштегом #этничностьдругое. Третий жанр – это соображения не про этничность. Так и будут называться – #неэтничность. Ну и оставлю себе отдушину для всякого-разного, тривиального, эмоционального и может быть даже, прости господи, мемов из интернета. Так и будет называться #всякоеразное. Попробуем так, посмотрим, как пойдет и, возможно, что-то изменим.

Да. Мне всегда нравится – и полезно для теоретической работы – отвечать на вопросы. Я потом еще опишу формат, да и по мере написания постов/чтения канала будет понятно, о чем эти вопросы могут быть, но – не стесняйтесь и, если вам что-то непонятно про что-то вас окружающее, связанное с этничностью – пишите, отвечу в виде поста.

Поскольку статью дописал и осталось только на свежую голову (явно не сегодня) ее просмотреть, а студенческие эссе проверять можно будет только завтра (они, с высокой долей вероятности сейчас впопыхах допиливаются), напишу итоги года. Вернее – под видом итогов года – поставлю диагноз человечеству и подпишу приговор современности.

Итак, этнической универсализации, которая, казалось бы, когда-то уже маячила за следующим поворотом истории, пока не произошло. На опасность и тяготы люди реагируют группистски и «разбегаются» по «клеткам» приморидальных лояльностей. Но почему это так? Какие и какого типа механизмы за это ответственны? Есть исследования, согласно которым здесь замешан человеческий мозг, и эти реакции если не естественные, то по меньшей мере наиболее очевидные и простые, а потому воспроизводящиеся. В этих исследованиях есть смысл разобраться потом детально. Но социологический вопрос здесь такой: по каким именно «клеткам» разбегаются люди и почему эти «клетки» продолжают существовать «в мирное время». Да, речь идет о «мерцающих» категоризациях – которые обычно не являются сколько-нибудь мотивирующими (на самом деле большинство если не все по умолчанию такие). Где у большинства патриотов Израиля была еврейская идентичность до 7 октября 2023 года, а у… [продолжите список межгосударственных войн и «этнических» конфликтов последних, скажем, двух лет]. При этом все-все-все считают, что «национальная рознь» это плохо, и «нет плохой нации, есть плохие люди».

И тут впору поговорить о «правильных» национализмах и патриотизмах, а также о машинерии поддержания этнических категоризаций в нейтральном режиме. Вот, скажем, возьмем чемпионат мира по футболу. Поддерживать «свою» команду – это правильно и даже самые космополитичные либералы и либеральные космополиты с удовольствием выходят на этот «фестиваль различий», нацепив какой-нибудь «национальный» атрибут с флажком страны в руках (грешен, сам ходил по Чистым прудам и братался с перуанцами). Но почему команда «своя»? Какое отношение к тебе, если вдуматься, имеют эти 11 человек на поле и еще человек 9 на замене? Или «родные языки», которые «уходят», а значит их надо «сохранять». Разве кто-то скажет, что это плохо? Наоборот, это как минимум нейтрально, как максимум – положительно. Но именно в таком режиме поддерживается то, что на следующей итерации – при изменении социального контекста – будет воспаляться. Такие категоризации, «естественные» для тех, кто нерефлексивно осуществляет их на регулярно основе, а также мифосимволические комплексы (термин классика исследований национализма Энтони Смита, означающий все то, что дискурсивно связывается с этнической категорией: стереотипы, истории, персоналии) категорий продолжают существовать, и нужно ли удивляться, что те, кто еще вчера дружил, начинают ненавидеть и убивать друг друга.

Определенные надежды дает инструментальная теория этничности – она говорит, что этнические категоризации существуют, пока это кому-то выгодно, а когда социальные отношения переструктурируются, и категоризации «вымирают». Но вся история человечества говорит о том, что в таких ситуациях «заключенные» по сути переходят из одних «клеток» в другие, возможно, более крупные, но оттого не перестающие быть «клетками». И вот уже аварцы и кумыки, еще вчера недолюбливавшие друг друга по вопросу земель, объединяются в мусульман и ищут евреев (религия такая) в турбине самолета. Что делать? Какой рецепт? А вот какой. Только постоянная рефлексия, только релятивизация категориальных лояльностей, только конструктивистский хардкор. А инструментами такой рефлексии мы с коллегами обеспечим, обращайтесь. Для этого, наверное, и был создан этот канал. С Новым годом, дорогие друзья, надеюсь, в нем мы почаще будем вспоминать, что мы все люди… и не любить инопланетян?

#ктеорииэтничности #этничностьдругое

Мир глобализируется, говорили они. Скоро национальное уйдет, останется только человеческое. От создателей руссиано в некогда достаточно космополитичном Израиле. Пока назовем это символической циснационализацией, но оставим здесь, чтоб при случае проанализировать нормально.

Подраздел статьи, которую я сейчас дописываю "под елочку", называется "Примордиализм курильщика vs. примордиализм здорового человека". Думаю оставить, потому как те статьи читаются, в которых есть что-то, что может завируситься. Но надо и конвенциям соответствовать, поэтому пишу наукообразную сноску, что мол "это название отсылает к популярным в сети интернет..." и вот думаю, использовать ли дальше слово "мемам" или заменить его на что-то типа "смешным картинкам" или "забавным картинкам". Можно еще добавить что-то типа "в молодежной среде". И еще потом добавить "кхе-кхе-кхе, где моя вставная челюсть". Ох уж эти конвенции...

Итак, идея для этологического стартапа. Сеть cпортивных центров Inclusive Fitness (доступная среда, специально обученные тренеры), а также их премиальная вариация Personal Fitness (его же -- по маркетинговым соображениям -- можно назвать Exclusive Fitness, хотя с точки зрения эволюционной теории, таковым он не является).

Как свидетельствует антрополог Питер Бак (Buck, 1962), распространенным оскорблением среди маори было высказывание типа "Ты кто такой? Я до сих пор не могу выковырять плоть твоих предков из между своих зубов". Надо взять на вооружение и использовать, когда в следующий раз захочу кого-то оскорбить.

"В некотором смысле эта книга - попытка изгнать этничность за счёт понимания ее. Я ненавижу ее узость, слепость, нетерпимость, насильственность и иррациональность. Я не уверен, преуспею ли я, но я надеюсь убедить читателя, что задача эта не из простых, но она должна быть решена, если мы хотим выжить как вид и как цивилизация" Пьер ван ден Берге

Еду в ласточке в Питер. Студенческая молодежь на соседних местах: "А мы крышу забронировали? Крышу же надо бронировать!" Эээх, в наше время, когда я гонял в Питер тусить, такого не было.

Эпиграфом будут онтологические мучения Винни-Пуха.

Но мёд – это очень уж странный предмет…
Всякая вещь – или есть, или нет, –
А мёд (я никак не пойму, в чём секрет!)…
Мёд – если есть, то его сразу нет!

Кристина Мойя в статье "Что значит, что люди groupish (склонны группироваться)?" исходит из становящегося классическим определения Канчан Чандры, в рамках которого этничность определяется через категории и категоризации, членство в которых преимущественно наследуется, и «группы» оказываются межпоколенными «ячейками», связанные сходными нормами и целями. Однако затем делает важную для нас оговорку, что все больше исследований (ссылается на Риту Астути и на свои последние работы, где изучает кросс-культурные различия в beliefs относительно стабильности этнических феноменов) указывает на то, что выраженность и содержание такого рода представления варьируется от контекста к контексту, и скорее эти представления надо объяснять, а не помещать одно из них в основание определения этничности. А в полной мере этнический феномен можно объяснить «если мы аккуратно проанализируем, как разные культурные черты, социальные связи, кооперативные поведения и чувства принадлежности распределены по индивидам». (И, добавим мы, какие представления возникают в результате такого распределения). Проще говоря, есть индивиды, которые находятся в разного рода отношениях друг с другом в самом широком смысле, у них есть некоторые когнитивные предзаданности, а также представления, впитанные в ходе «многослойной» социализации, и в ходе интеракции разного типа между всем этим и производятся представления и поведения, которые, в свою очередь, оказывают влияния на отношения. И так далее. И – гм – как будто снова этничность как предмет в таком случае растворяется. И правильно. Потому что понять этничность = растворить ее полностью.

Эгегей, социологи-интерпретативисты! Давайте объединимся и завалим (зачеркнуто) хотя бы догоним экономистов и демографов в части убедительности их данных и выводов для общества и государства. Продаются цифры и графики, а результаты качественных исследований, в рамках которых изучаются образы и восприятия -- при том, что мы знаем, что именно они рулят -- не продаются. А вот если бы из всех орудий -- да на научнопопулярных форумах, да с внедрением в школьную программу, да с обязательными полевыми исследованиями для личинок чиновников в РАНХиГС -- конструктивистская социология котировалась бы выше и, соответственно, успешнее продавалась. Но и требования верификации конечно были бы выше и вокруг них было бы сломано много копий, потому как большее бабло бы распределялось.

Две зарисовки:

1. Классовое, неспециальное. На Чистых прудах. Потертый "славянин": Брат, есть здесь магазин "Красное и белое"? Я: Здесь (это "здесь" получилось оочень ударным и отдельным) нет.

2. Сбербанк предлагает расплачиваться улыбкой, но у нашего человека -- при тех же процедурах -- получается расплачиваться только похмельным перекошенным еблом.

Но что же светский гуманистический универсализм, идеология, частным вариантом которой является установка на универсализм брачный? Насколько он является возможностью выйти из колеса сансары, в рамках которого на смену одним этническим классификациям приходят другие? Однозначного ответа на этот вопрос нет. Существуют исследования, которые апеллируют к эволюционно сложившейся склонности человека классифицировать и этничность, по этой версии, оказывается свойством человека как живого вида, по принципу «свинья грязь найдет, а человек других людей отклассифицирует. А потом догонит и еще раз отклассифицирует».


Туда же: "и этничность, по этой версии, оказывается всегда «где-то рядом», как полуодомашненный волк".

Ауф