Смеркается на улице. Огни
По-прежнему слабы и безучастны.
Плешивый полумесяц стал несчастным,
Он больше не горит.
Мы крепко спим.

Один и тот же сон ночами снится,
Одна и та же песнь мозолит слух:
Лобзание червей и рокот мух,
Где деревом укрыты наши лица.

Безмолвием одра пропитан день:
Закатаны глаза, иссохли жилы.
Быть может, никогда мы и не жили?
И не было на свете нас…
Но мне

Иначе всё казалось. Ночью дворник
Метлой смахнёт бумажных лебедей.
И нам не докричаться до людей
В надежде, что о нас хоть кто-то вспомнит…

Ведь мы пылали так, что всё дотла
Сгорало позади. The end’s not happy,
Остался за стеной лишь белый пепел,
Который уберёт потом метла.

А что он в себе нёс - не важно вовсе,
Кто был из нас героем, кто - убил,
Кто трахался с другими, кто - любил,
Ведь, лишь открыв глаза, мы все проснёмся

И водку с глубины стеклянных призм
Заглушим, как и раньше, справив сальцем.
От боли защищают только пальцы,
Которые под веки прячут жизнь.

Слеза упала на пол. Друг, не плачь.
Вернуть былое счастье уже поздно.
Покой ещё давно был тайно роздан,
А если давит нерв - поможет врач.

А если врач не сможет - смогут птицы.
Поют они красиво. Жаль, зимой
Не выдержит без них рассудок мой.
Мы с ними улетаем, чтоб забыться.

Мы с ними улетаем, лишь крича
На тяготы судьбы и волю рока.
Из тех, кто погибает раньше срока
Везёт нам больше всех. Но пробит час.

Мгновения ушли. Осталась злая,
Безумная тоска по свету без
Желания уйти. Ведь интерес
Уже мы дольше совести не знаем.

И тусклым, обожжённым фонарём
Разглаживая швы на рваном теле,
Мы точно потеряем, что хотели,
Мы точно потеряем…

И умрём.