возможно, "пыль уже улеглась", но о таких вещах никогда нельзя сказать слишком поздно, и я давно чувствую, что не могу молчать о происходящем вокруг Бабьего Яра, а нашумевший пост Ульянова уже долго крутится у меня в голове, потому что – как-то так вышло – много говорю в последнее время об искусстве, исследующем темы холокоста. и все эти дискуссии и проекты именитых, и, на мой взгляд, как минимум скучных современных художниц и художников, этот всеми прозванный диснейлендом проект – для меня будто концентрат издевательств над телом киева, над его важными, самыми болезненными местами (проблема, конечно, гораздо шире, чем киев, просто он получает больше всего внимания, о чём тоже следует поговорить). такое ощущение, что кто-то ТАМ заметил, как мы устало, истлевше пролистываем каждый новый пост о новых застройке/сносе/"реновации"/"улучшении" и решил добавить немного красок. но больнее всего читать, как эти люди называют себя смелыми, берут своих оппонентов в кавычки и, самое главное, считают, что лучший способ говорить о трагедии – клише вроде "не дать этому повториться", "это не о мёртвых, а о живых" и что такие избитые, абсолютно ничего не несущие в себе фразы – это как будто лучше, чем вообще ничего. и я, если что, не обладаю сакральным знанием, как правильно говорить о Бабьем Яре, и совсем не отрицаю, что об этом обязательно нужно говорить и думать; позволю себе смелость предположить, что никто не знает правильного способа наверняка, но мои творческие интуиции подсказывают мне: искусство, тем более касающееся коллективной памяти, эти вопросы скорее задаёт, чем на них отвечет. для Ульянова же и компании, видимо, важнее не это. ведь главный, завершающий аргумент – это то, что никому до этого якобы не удалось ничего сказать вообще. мне же интереснее подумать, откуда берётся наше гробовое молчание, тяжёлая не-способность поговорить о коллективной травме, и практики говорения, указывающие на эту неспособность и на необходимость её преодолевать. от романа Анатолия Кузнецова до конкретной поэзии Хаймрада Бекера, от блокадных записок Лидии Гинзбург до Пауля Целана, и от "Из дома вышел вышел человек" Хармса до собранного по рабочим и концентрационным лагерям и бесконечным миграциям и побегам Krimgotisch языка Оскара Пастиора – вот мои предложения-референсы для собирающихся строить диснейленд в освенциме на тонком льду. а смелости в этом очередном развлекательном центре я не вижу вообще.
пс: если честно, с момента появления дау меня не покидало ощущение, что рядом с этим стоит какая-то ещё более невыразимая херня, и вот она нашла свою форму, видимо.
#дневни4ок