Будни корреспондента | Елена Кононова

📺 СМОТРЕТЬ В ВК

Почему - то этот момент из её рассказа запомнился мне больше всего. Медсестра Людмила Болилая вспоминала, что сразу после того обстрела, она проверила бойца рядом с собой. Поняла, что щеки розовые, живой. Потом перекатилась на спину. Поняла, что у неё брюшное кровотечение. Она чувствовала горячую кровь, а боль была тупой и далекой.

Было морозно, солнечно, будто ранней зимой. Людмила смотрела на посеченные после прилета кроны деревьев, летящие вниз и подумала, что вот только бревна ей и не хватало. Такие простые мысли у человека,истекающего кровью.

Понятно, что её историю знает теперь чуть ли не вся страна. Она закрыла собой бойца при обстреле. Он выжил. Недавно они созванивались - он рассказывал, что строит теперь дом.

Людмила же пытается примерить к себе новую жизнь - Героя России. Говорит, что в душе все равно остаётся фельдшером Скорой помощи.

У нас было всего несколько дней, чтобы окартинить её историю. В съемках участвовал сын Людмилы. Он писал сочинение о своей маме. Мы ничего не придумывали - весь текст сочинения действительно составил Ваня.

📺 СМОТРЕТЬ В ВК

💬 Подписывайся | 💙 VK | 📝 Дзен | 📺 Rutube

КАК ЖИВЁТ МОНАСТЫРЬ, СПРЯТАННЫЙ МЕЖДУ ОЗЁР И БОЛОТ

Путь сюда лежит через гать, утопают под весом человека бревна, бурчит болото. Пробраться можно с весны по осень, да и то не всегда.

Благовещенский Ионо-Яшезерский мужской монастырь.

Идёт стройка, управиться с хозяйством на время работ помогает Екатерина. Чудак человек, скажет кто-то. Была она известным дизайнером одежды: блеск, шик, московские недели моды. Училась у Славы Зайцева, потом в его же Лаборатории моды преподавала, собиралась в Лондон.

И вдруг поняла, что никакая из побед не наполняет её. Однажды оказалась здесь, среди остов старого монастыря и почувствовала странное: будто бы попала домой.

Который год идут работы. В начале все жили в палатках. Летом, бывало, заливало дождями все вокруг. Территория монастыря превращалась в бассейн. Однажды Екатерина проснулась, открыла палатку и увидела, что к самому входу приплыли дикие гуси.

Надо сказать, что важные люди в кабинетах долгое время считали проект по восстановлению монастыря бесперспективным. Но перспективы открылись.

Всё необходимое до последнего гвоздя приволокли сюда на руках, через болото. Позже появился понтон, теперь и на нем через озеро доставляют доски для стройки.

Если говорить об истории, то земля эта
в равной степени пропитана горем и молитвами.

Монастырь основал в 16 веке преподобный Иона, вепс. Сначала был он один в этих суровых краях. Позже - присоединились братья. С годами хозяйство стало значительным. И вот уже из Санкт-Петербурга паломники на паромах отбывают в обитель, как по расписанию.

Потом - революция. Здания обители использовали, как склады, был здесь и некий филиал «Свирьлага», бараки. После - Великая отечественная и оккупация карельской земли.

В послевоенные годы - запустение. Строения разрушались, лес пожирал монастырь.

И вот, в наши дни настало время его второй жизни. Все эти годы, как говорит Катя, происходят разные чудеса. И грант получен уже не один, и поддержка есть. Люди находятся разные.

Вот хотя бы Дима и Саша - крепкие жилистые парни из Петрозаводска, мастера на все руки. Всегда здесь - благочинный Благовещенского Ионо-Яшезерского монастыря Прокопий. В лесном костюме трудится он наравне со всеми, вот на днях покосил всю траву - благодать.

Впрочем, Катя часто остаётся на территории обители совсем одна. Прошлой осенью к ней вышел медведь, когда она провожала закат и пила кофе. Проходят мимо и волки, летят мимо птицы на зимовку - куда ни посмотри, везде жизнь.

В редкий свободный час она пишет картины в своей келье. Ближе к зиме вернётся в Москву, работать, а заодно и учиться, но уже в Подмосковье. По благословению Катя посещает уроки реставрации в иконописной школе при Троице-Сергиевой лавре.

Екатерина Кочубей не сможет остаться в этом карельском монастыре навсегда.

Монастырь-то мужской, что тут юбками трясти, - смеется она.

Но говорит, что будет здесь, пока нужна. А дальше и загадывать не стоит.

Карелия. Деревня Кезоручей. Нет магазинов. Зато в лесу огромный камень для жертвоприношений - память о языческих верованиях местных.

Татьяна Афанасьевна переехала сюда двадцать лет назад, а для немногочисленных соседей - всё равно понаехавшая, здесь живут вепсы - народ малочисленный, оберегающий память о своих корнях, традициях.

Кто бы сказал ей, когда была она ещё важным начальником на заводе, тяжелее ручки ничего не поднимала, что придется ей жить в деревне, у широкой реки Свирь, что приведётся научиться доить корову, завести коз - не поверила бы никогда. Но в новой жизни она хоть и иначе, но счастлива.

К ней приезжают туристы, а ещё воспитанники детского дома. Она учит их простой работе, делает с ними куклы - обереги.

Детский дом переполнен - у кого родители лишены прав на время, пока лечатся от наркотической зависимости, есть и вовсе - сироты, дети участников СВО, погибших на фронте, дети, чьи близкие погибли в зоне боевых действий.

Впрочем, в том, что касается горя, не так важна причина, важно следствие. Дети, пропитанные одиночеством, получают свою порцию тепла.

Может быть, это никому и не надо вовсе, но в эти дни хочу записать истории о людях на моем пути, о том, как по-разному складываются их жизни, о том, как живут, и как можно жить.