Elise, l'épistolière

Чтобы мы были на одной волне, вкину сюда отрывок про этого наглеца без чувства самосохранения

Юноша второй раз поклонился.

— Андриан Монтефьори, синьора, добропорядочный верноподданный Ее Высочества, — еще один поклон в сторону принцессы. Эльмина заметила, как он сам себе тихо шепчет: «Ан нет, выиграл!», очевидно, имея в виду камзол. Если так, то эта разница в его платье становилась понятной.

Сам же по себе Андриан был скорее красив, чем нет. Высок, строен, хорошо сложен, но очень смугл. Черты лица его были правильными; прищур оливково-зеленых глаз выдавал авантюриста, а вовсе не «добропорядочного верноподданного». Судя по легкому акценту, это был итальянец, значительное время проживший в Розенбурге, а по цепкому взгляду — вор, бродяга или кто-то еще в этом роде.

— Чем же вы занимаетесь, Андриан? — продолжала допытываться мадам.

— Я добропорядочный подданный, — повторил юноша, — служу подмастерьем, живу на жалование (которого, вынужден сказать, мне обыкновенно не платят) на чердаке мастерской, работаю дни и ночи, дни и ночи…

Господин Лекорню, едва ли впечатленный его паясничаньем, немного подался вперед:

— Так, если вы в работе дни и ночи, что же вы делали в саду в столь ранний час?

Андриан сверкнул глазами; ответом не удостоил.

Таким же, но еще более жгучим взглядом, ответил ему и Пьер. Одари он таким господина Гелена, своего секретаря, тот провалился бы под землю.

Но итальянец только больше развеселился.

— А что вы там делали?

Победа за курягой на заборе, Андрианом Монтефьори, итальянцем по собственному признанию и одним из немногих, кого я хочу сохранить из черновиков

Я не хочу игнорировать происходящее, но и особо помочь ничем не могу. Как всегда в такие моменты, предлагаю обмениваться любимыми стихами.

Почему долгострой — не такая уж и классная идея?

Или «Загнанных лошадей пристреливают, не так ли?». Простите, не могла не пошутить. Но вообще вопрос резонный: если роман не идет, не лучше ли его бросить?

Во-первых, потому что зачастую ты топчешься на одном месте. Иногда вплоть до того, что сидишь перед страницей и меняешь слова местами, хотя, честно говоря, разницы между «дверь закрылась» и «закрылась дверь» нет никакой.

Во-вторых, ты остаешься в рамках одной формы и жанра, если не пробуешь параллельно что-то новое. Но даже если и пробуешь — долгострой все равно нуждается во времени и силах, а их весьма ограниченное количество.

В-третьих, ты можешь годами перерабатывать один и тот же аспект — я, вот, например, взялась за стиль, — хотя проблема всегда была в другом (в сюжете, например, да и вообще в смысле всего этого цирка).

Но, так или иначе, есть кое-что и похуже, чем возиться с долгостроем — не писать ничего вообще. Потому что талант не придет сам — он приманивается только на запах адской работы.

Почему не так уж плохо возиться с долгостроем?

У меня вот три года назад была круглая дата, 10 лет писания одного романа. Жалею ли я о потраченных годах? Нет.

Во-первых, мне легко отслеживать прогресс. Начав с ужасно смешных (и абсолютно потрясающих) писулек, через долину смерти имени Гюго, я пришла к де Лакло и эпистолярщине. И прекрасно вижу, как один и тот же текст меняется, развивается и растет.

Во-вторых, я обдумала героев со всех сторон. Мне известно, что ты пьешь, с кем ты спишь, о чем ты врешь. Всех, кроме совсем новеньких, я знаю, как облупленных. И знаю, как они менялись, почему некоторые сцены с ними работали, а некоторые — нет, а третьи — работали, но вообще не так, как надо.

В-третьих, я знаю мир, хотя по-настоящему его обдумала, конечно, только сейчас. Знаю эпоху, представляю, как ее можно описать, представляю быт и нравы... ну, насколько это возможно. Об исторической точности мы тут говорить не будем.

А в следующем посте расскажу, почему это все-таки не такая классная идея.

Что еще касается ролевок: у меня в тексте иногда возникает та же проблема одной реплики или быстрого обмена репликами, который в письмах не очень-то покажешь. Тогда я нагло прибегаю к дневникам с пересказом событий или коротким запискам.

Помимо всего прочего, я еще и редактриса. Начинающая, вот такого размера 👌 И вот я прохожусь уже второй раз по тексту, и впереди меня ждут две корректорские правки, но все равно закрываю глаза и вижу гневные отзывы: «какое безобразие!! неужели у этой книги не было редактора!!111адин».

Тяжела доля книжников. Если ты все сделал правильно, никто и не узнает. Если ты облажался — узнают все.

Включить вам реакцию с единорогом?

Часто думаю, что можно было бы написать очень злободневный роман, где гг переписывается со своим другом-политзаключенным через ФСИН-письмо. Но мне такое пока не вывезти, так что держите идею, можете делать с ней что хотите.

А мне еще говорили, что эпистолярка — несовременная форма. Ну это как посмотреть, как посмотреть.

Мои писательские ошибки, которые я протащила через годы

Больше = лучше

Эта привычка осталась со мной с текстовых ролевых, где длинные посты считались чем-то вроде знака качества. Но из-за особенностей ФРПГ персонажи могли вставить одну-две реплики, а потом им приходилось ожидать продолжения разговора от другого игрока. Чем заполнить оставшееся место? Ну, положим, философскими размышлениями, описаниями природы, внезапным копанием в прошлом персонажа etc.
И вот такую структуру сцены я перетащила в собственные романы: много-много текста, потом полстранички на то, зачем сцена вообще была нужна, и быстрое окончание.

Чем это решилось? Сменой формата и тона. В эпистолярном жанре мне, как ни странно, нечего рассусоливать: сцена — событие. Да и как-то места для размышления не осталось, потому что у персонажей нет причин этим заниматься, а мне с моим третьим лицом среди них места нет.

Переписывать, не переделывая

Неоднократно я, не моргнув глазом, просто брала старые главы и переписывала их одну за другой, придерживаясь изначального сюжета и порядка сцен. В результате они становились длиннее и, пожалуй, скучнее, хотя были и лучше написаны технически. Но это была провальная тактика, потому что проблема всегда лежала в сюжете, проработке героев, в сценах, которые с обновленными героями больше не работали, но я пыталась их заставить. Короче, во всем, кроме стиля. Ну хоть буквы складывать в слова научилась, и то хорошо.

Писать без плана

Ныне я ученая, и хоть какой-то план событий держу в голове, а раньше была глупышкой и писала как бог на душу положит. Отсюда сверхдлинные сцены, о которых говорилось выше, филлеры, какие-то несуразные перемещения героев в пространстве просто потому, что им нечего больше делать.

Жалеть своих любимых

В то время, как их следует безжалостно вырезать. Не работает сюжетный ход? Сцена нравится, но совершенно не попадает в характер? Характер поменялся, и теперь весь сюжет посыпался? Все под нож, какие бы нежные чувства я ни испытывала.

Вот. Вспомню — еще потом напишу.