евгений мартынов

Кривые колёса,
Ухабы, леса.
Куда ты понёсся?
Прямее нельзя.

Куда ты, куда ты?
В ту самую печь,
В тот холод горбатый.
Кто будет беречь?

Кто будет, кто будет?
Что будет со мной?
В разбитой посуде
Цветок голубой.

Звени, раскаляйся,
Теряйся в пыли
Нелепого царства
Печальной земли.

2021

Ф. Т.

Запах мокрого бинта,
Трости нет и жизнь не та,
Что прошла рекой вчерашней
По горбящимся плечам
Тех, кто знал ветра над пашней
По украинским речам.

Нет цены таким врачам:
Два притопа, три захвата,
Поле, водка, "Комитет" –
Вот тебе, комар трехлапый,
Две таблетки, воду, вату
И осиротелый след.

Завтра есть, сегодня нет.
Ковыляй тихонько, что ты,
Публикуй свои блокноты,
Все строчными напиши.
Нет стихов и нет работы.
Ну, до встречи. От души.

2021

не имей сто рублей, а имей сто подписчиков в канале за день

Стихи читаешь, и тогда
Заря виднее,
Краснее талая вода,
И смерть честнее

В новорождённости немой,
И ты, напротив,
Предпочитаешь мир иной
Земной природе –

Стихи читаешь, и потом
Не слово снится,
А искалеченная ртом
Больная птица.

2020

глазки, чувствую, хохломой покроются

Встреть меня походкой лёгкой, двадцать пятый год,
хмурым утром на морозе с двух глотков трясёт,
в дымных комнатах ждут гостя жители квартир,
где гвоздями приколочен к стенам русский мир,
первая струна порвется – будет самогон,
наш базар опять напомнит колокольный звон,
до вокзала проводи меня, чтоб ещё раз
я тебя поцеловал загробным блеском глаз,
как идёт к твоим глазам моих кошачья медь,
«дочь трактирщика» не скажешь – лютеранка ведь,
скоро милого узнаешь по шевронам, мне
быть солдатом убиенным на другой войне,
разорваться на осколки взглядов и цитат
внутренних переселенцев дочек и ребят,
пусть вон тот пацан на улице вопит свежо
про Корею, где ещё всё так же хорошо,
скоро нас жара накроет самым долгим днём,
мы в грядущее по красному ковру пойдём,
рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, петли и карниз –
для тебя хоть чей-то кореш, хоть имажинист,
как тревожной нашей молодости месит снег
твоя толстая подошва, ненаглядный век,
в Петербурге будут чтения, восторг актрис,
у кого тут есть родина – отзовись

Взвинченность, весна и напряженье,
В первый раз мне дышится свободно
С моего последнего рожденья
В солнечном котле микрорайона –

У него за пару лет на сдачу
Разум я меняю на наивность,
Потому что не могу иначе,
Да и вы никак не изменились –

Пусть цветут в журналах, как поганки,
Концептуалисты-проходимцы –
Я пишу для ровности осанки,
Чтобы кто-то мог в меня влюбиться,

Как в столицу северную, злую,
Где лучами солнце лижет жилы,
Листья кленов на лету целуют
За любовь к трамвайным пассажирам –

Я не научился ненавидеть –
Ни у дуба, ни у той березы,
Может, это ты жила в Мадриде,
По бульварам растеряла слезы,

Я себя не видел среди прочих,
По стране цыганом не мотался,
Пусть любитель Бродского хороший
Кровью во мне чует иностранца,

Но под "Самоцветов", под "Химеру"
Насмерть бьют, расплескивая, рюмки,
Бабушка поет о пионерах,
Дед про сослуживцев травит шутки,

Тридцать раз уже в тебя влюбился,
Тридцать раз уже меня взбесила,
Я не плачу – это март искрится,
И не ври, что это не красиво.

Чтоб не помнить, как пальцы зябли,
чтоб вибрировала листва,
и на шее петлю ослабил
тот, кого злоречивым звал,

не царапать чтоб мертвые двери,
в теплом сердце не видеть лесть,
я поверил, что ты мне веришь,
ты мне веришь, и раз уж здесь

больше суток мне быть заключенным –
на земле – я спою ещё раз
под гитару, от времени черную,
цвет твоих золотистых глаз –

из моих кипяток пусть льется –
посмотри, сколько в них огней –
как в той песне о том, что солнце –
ты смеешься! – горит во мне.

Ты запомни меня такого,
фотопленкой своей пригвозди:
почему-то идущего впереди,
улыбающегося, живого –

это только сейчас есть радость
по карнизам чертей гонять,
больно будет, – сказали, – падать,
а мне кажется – не взлетать,

раз уж зрелищ побольше, чем хлеба;
Петергофского вдоль шоссе,
в брюках, выкравших цвет у неба,
как по взлетной иду полосе.