#букавы #хуасе
Солнечное затмение
Сегодня Се Лянь вернулся домой раньше Хуа Чэна. Вообще это сверхъестественная редкость: за годы отношений он едва ли может вспомнить и десятка дней, в которые Хуа Чэн не смывался с работы пораньше, чтобы забрать и подвести гэгэ.
Сначала, конечно, он притворялся, что просто в городе нарисовались какие-то дела — допустим, встречи с заказчиком, которых Хуа Чэн всегда избегал, — и, быстро расправившись, у него не было никакого смысла возвращаться в бюро. Потом у него прямо за проектом лопалась металлическая рейсшина и, конечно, лучшие в городе можно было купить только неподалеку от гэгэ. И, конечно же, рядом была фантастическая художественная лавка, которая подсуетилась и подготовилась к буму в мире изографов — рапидограф 0.09, вместо привычного 0.1 мм. Стоит ли говорить, что такая вещь… Естественно не существовала в природе. Но это всё ложь, профанация и происки жадных художественных корпораций. И именно поэтому невозможно нигде найти информацию о диковинке, как иначе… была жизненно необходима Хуа Чэну и что ради неё стоило срываться? Это не считая случаев, когда он прикидывался, что повторяет материаловедение и как раз в этом районе представлены такие потрясающие экземпляры.
Когда кажущиеся логичными отговорки заканчивались в ход шли непробиваемые аргументы. Например:
— Гэгэ, не поверишь, но сегодня ночью на меня снизошло видение. Оно твердило мне, что если к 18:00 я приеду в одно место, свершится чудо. И какое же совпадение, что адрес совпал с твоей работой. Но самое главное, я же увидел тебя, значит, видение не обмануло.
Или же:
— Я честно усердно работал над новым проектом, над которым корплю и не разгибаюсь уже почти полгода, но вдруг меня накрыло жемавю. Всё казалось пугающе незнакомым. Чужим и неправильным. Это какое-то наваждение, от которого хотелось побыстрее избавиться. Привычный кофе в соседней кофейне стал невкусным, я совсем не примечал вывесок и собственного имени на визитке. И мне ничего не оставалось, кроме как отправиться на поиски чего-то. Сам не знаю, как ноги привели меня сюда, но чувство пропало, как только ты вышел… ко мне.
Но сегодня Се Лянь вернулся раньше, так что у него было немного времени, чтобы закинуть свой «обеденный барахольный улов» в кладовку. Не то что бы он что-то прятал или Сань Лан был против довольно бессмысленного спасения редкостей. Просто… видя подобные очевидные предметы, Сань Лан как-то слишком сильно над ними суетился. Иногда даже не раздеваясь с улицы, если по одному взгляду различал «любимчиков» гэгэ.
Бросался чинить, подшивать, размышлять, как бы найти новое применение, ковыряться пинцетом и отверткой... Чтобы облегчить гэгэ ношу неоказанной помощи и в итоге провести больше времени вместе? Определённо, да. Или показать свою полезность и пригодность, чтобы замаскировать страх стать такой же забытой и поломанной вещью, которой когда-нибудь — ведь даже с хламом из «любимчиков» Се Лянь мог со спокойной душой распрощаться, если считал, что другим он будет нужнее — придётся искать вторую жизнь? Ох, наверное, и тут да.
Это печалило, поэтому… Пятница, вечер перед выходными. Хотелось просто отдохнуть и сберечь Сань Лана от подобных мыслей.
Всё же задумавшись над всем этим, Се Лянь ненадолго потерял равновесие на невысокой табуретке. Стараясь не упасть, ухватился за тяжёлую коробку на верхней полке. И рухнул вместе с её содержимым.
Совсем не больно и ничего примечательного. Главное — ничего не разбилось. Но в глаза бросилось что-то… нетипичное. Довольно увесистый, но всё ещё аккуратный ежедневник с открытым, скорее декоративным детским позолоченным замочком. О вещи бережно заботились. Только вот…
Ежедневник буквально белый и пушистый.
[продолжение в комментариях]
Солнечное затмение
Сегодня Се Лянь вернулся домой раньше Хуа Чэна. Вообще это сверхъестественная редкость: за годы отношений он едва ли может вспомнить и десятка дней, в которые Хуа Чэн не смывался с работы пораньше, чтобы забрать и подвести гэгэ.
Сначала, конечно, он притворялся, что просто в городе нарисовались какие-то дела — допустим, встречи с заказчиком, которых Хуа Чэн всегда избегал, — и, быстро расправившись, у него не было никакого смысла возвращаться в бюро. Потом у него прямо за проектом лопалась металлическая рейсшина и, конечно, лучшие в городе можно было купить только неподалеку от гэгэ. И, конечно же, рядом была фантастическая художественная лавка, которая подсуетилась и подготовилась к буму в мире изографов — рапидограф 0.09, вместо привычного 0.1 мм. Стоит ли говорить, что такая вещь… Естественно не существовала в природе. Но это всё ложь, профанация и происки жадных художественных корпораций. И именно поэтому невозможно нигде найти информацию о диковинке, как иначе… была жизненно необходима Хуа Чэну и что ради неё стоило срываться? Это не считая случаев, когда он прикидывался, что повторяет материаловедение и как раз в этом районе представлены такие потрясающие экземпляры.
Когда кажущиеся логичными отговорки заканчивались в ход шли непробиваемые аргументы. Например:
— Гэгэ, не поверишь, но сегодня ночью на меня снизошло видение. Оно твердило мне, что если к 18:00 я приеду в одно место, свершится чудо. И какое же совпадение, что адрес совпал с твоей работой. Но самое главное, я же увидел тебя, значит, видение не обмануло.
Или же:
— Я честно усердно работал над новым проектом, над которым корплю и не разгибаюсь уже почти полгода, но вдруг меня накрыло жемавю. Всё казалось пугающе незнакомым. Чужим и неправильным. Это какое-то наваждение, от которого хотелось побыстрее избавиться. Привычный кофе в соседней кофейне стал невкусным, я совсем не примечал вывесок и собственного имени на визитке. И мне ничего не оставалось, кроме как отправиться на поиски чего-то. Сам не знаю, как ноги привели меня сюда, но чувство пропало, как только ты вышел… ко мне.
Но сегодня Се Лянь вернулся раньше, так что у него было немного времени, чтобы закинуть свой «обеденный барахольный улов» в кладовку. Не то что бы он что-то прятал или Сань Лан был против довольно бессмысленного спасения редкостей. Просто… видя подобные очевидные предметы, Сань Лан как-то слишком сильно над ними суетился. Иногда даже не раздеваясь с улицы, если по одному взгляду различал «любимчиков» гэгэ.
Бросался чинить, подшивать, размышлять, как бы найти новое применение, ковыряться пинцетом и отверткой... Чтобы облегчить гэгэ ношу неоказанной помощи и в итоге провести больше времени вместе? Определённо, да. Или показать свою полезность и пригодность, чтобы замаскировать страх стать такой же забытой и поломанной вещью, которой когда-нибудь — ведь даже с хламом из «любимчиков» Се Лянь мог со спокойной душой распрощаться, если считал, что другим он будет нужнее — придётся искать вторую жизнь? Ох, наверное, и тут да.
Это печалило, поэтому… Пятница, вечер перед выходными. Хотелось просто отдохнуть и сберечь Сань Лана от подобных мыслей.
Всё же задумавшись над всем этим, Се Лянь ненадолго потерял равновесие на невысокой табуретке. Стараясь не упасть, ухватился за тяжёлую коробку на верхней полке. И рухнул вместе с её содержимым.
Совсем не больно и ничего примечательного. Главное — ничего не разбилось. Но в глаза бросилось что-то… нетипичное. Довольно увесистый, но всё ещё аккуратный ежедневник с открытым, скорее декоративным детским позолоченным замочком. О вещи бережно заботились. Только вот…
Ежедневник буквально белый и пушистый.
[продолжение в комментариях]