я рассматривал четвертую полку на стеллаже нашей личной библиотеки и пытался, то ли от скуки, то ли с целью проверить на что способен человеческий глаз, рассмотреть инициалы и названия на корешках.чего там только не было: "маленький принц", следом чуть выпирал брэдбери, прямо за ним "цветы для элджернона" с кучей закладок.я часто наблюдал, как его глаза врезались в каждую букву той книжонки.после, он с неумолимым видом усаживался рядом со мной, приговаривая: "мышонок элджернон умер". ниже на полке был склад, начинающийся с бронте, следом гюго и алигьери.в общем, о коллекциях юнги и о его страсти к печати говорить можно без конца.
я разбалтывал выдержанный бурбон, пока ждал его с работы.он, бывало, вечерами, отвлеченный от всего на свете, монотонно рассказывал мне события за день, отмечая, какими разными бывают люди, пока его ладонь соскальзывала с моей макушки.я послушно делал завершающий глоток, лед слегка ударялся о грани стакана и он исчезал.растворялся, скорее, становился прозрачным и на децибел слышнее тишины.я слышал его шепотом повторяемые термины по анатомии, в случаи, когда засыпал в кресле напротив его стола.ощущал, как его холодные пальцы поправляют мне челку с глаз и как они же быстро-быстро стучат по клавиатуре его рабочего ноутбука.
— люди бы бежали друг от друга, если бы видели один другого в полнейшей откровенности. — слетело однажды с моих губ, пока я тщетно пытался подкурить купленный мином мне винстон.
— кант. — утверждал он, перекручивая кольцо на большом пальце.он любил снимать его чуть выше фаланги и снова возвращать на место.
— тогда почему ты все еще рядом?
ответа я не ждал.вопрос пространственный, растворялся где-то вокруг нас и нашего дома, оседал в его легких дымом от моих сигарет.за месяца я выучил его аллергию на мою привычку, но постоянно, из раза в раз, стоял лишь чуть поодаль.
у нас было всегда тихо.на рождество я показывал ему хроники, на что он, выучивший реплики еще на третье, удивленно поджимал губы.мин редко находился со мной в одной комнате и в одной вселенной тоже, наверное, но ощущал я его постоянно.когда бывал на грани, когда встревал в сомнительные патасовки с ребятами лицеистами и, даже тогда, когда из глотки не вылезало и буквы.в кромешном, казалось, безвыходном мраке.
всегда ощущал
его.
