Жанна Бор | гербарий слов

***

Третий день ветер выворачивает наизнанку листья молодых тополей, 
хлопает ими, 
пух вовсе не сухой снег в предновогодней квартире — 
он летит горизонтально, 
застревая в твоих распушенных кудрях,  
ты — в перышках чудо. 
Сидишь на скамейке,  
плечи — две крылатые лиры
держат на себе это темное небо. 
Ты ждешь,  
все 
ждешь
майской грозы, 
о которой пишут поэты.  
Переулок, в котором живешь, ждет того же — 
когда наконец порвется этот прозрачный нерв,  
на котором
отчаянно 
бьется 
бумажный змей. 

Да пусть уже небо наконец-то расколется,  
пусть хлынет оттуда, 
и ты напишешь стихи про кипяток на асфальте
и как весело птицам после дождя поется. 

Нет мучительнее видеть, 
как страдают земля и небо — 
они — еще те влюбленные.  
Пусть поскорее в его груди 
треск сменится шумом воды,
а она с благодарностью 
примет потоки 
его бесноватой любви. 
 
Когда это случится, ты сделаешь выдох и вдох. 
Сад не умрет 🌟

Белые ирисы

Они распустились за эту ночь, 
там, где заканчивается кривой малинник
и начинается вроде бы ничья территория.

Ты смотришь на них через штакетник.

Думаешь: кто их здесь посадил?
они наверное и сами от этого в шоке 
и от мая
который пахнет прелыми листьями, не убранными в октябре.
они не знают ни азота, ни калия — 
лишь изредка пепел на их земле. 

Они, привыкшие жить в простоте, разжали кулаки и показали их солнцу. 

Ты говоришь, что их белизна — это пустота
и зря они отказались от цвета.
Нет — это зима, спрятанная в мерзлую землю.
Теперь ее вернули обратно 
свету. 

Посмотри, как тонки их лепестки
они похожи на мое белое платье,
выстиранное в холодной воде. 


Они выжили под толщей многолетнего  дерна 
ради того, чтобы три дня радовать глаз.  
И сказать: смотрите, нас много. 

Старуха выйдет в галошах, срежет их ножом под самый корень
поставит в трехлитровую банку 
на подоконник с облупленной краской
я буду их видеть через окно 
и вспоминать белые платья, гуляющие по Минску. 

И только старухе давно уже все-равно. 

я отправлюсь в далекий лес
возьму с кустика почту
достану из конверта твой поцелуй воздушный —
ты набирал его пальцами 

всего лишь пара строчек
но я прижму их к губам  
и отправлю в сердце

Выйти в сад и влюбиться в белые розы — 
Те, что казались слишком литературными
в книгах об Эмили Дикинсон. 
Любоваться ими и сочинить стихи,  
такие же белые, как ее платья.

Элегия

Я видела ее во сне —
у нее мое лицо и руки мои,
и даже мои волосы. 

Она там, где я ее когда-то оставила, 
как отступница. 
А ведь она моя дочь, мое продолжение, 
моя лучшая часть, 
которая зацвела без меня
и тянет,
тянет из почвы 
мои невысказанные слова. 
Знаю, она меня не простит, 
белым раздутым облаком
она цветет для других.
Лепестки  — маленькие «прощай», 
швыряет на землю, 
уверенная в своей способности жить 
без моей 
уже посторонней
помощи. 

Она там, где я ее когда-то оставила, 
в земле, не признающей 
моих прав
на владение. 

Я помню, как дрожат в сумерках листья
и все еще чувствую на плечах пыльцу.  

Я в тот сад никогда не приду. 
                
                          Май 2026 г. 😱

Первые уроки нежности и любви —
руки папы 
переводят меня через лужи, 
гладят волосы, поправляют банты. 
Губы целуют в макушку. 
Во мне все еще живет его сказка, 
рассказанная перед сном. 
Знакомое, ценное чувство —
будто внутри развернула атлас, где каждая точка отмечена папиными смехом. 
Я выросла, но не сожгла до тла
ту память,
что вторит мне ласковым эхом. 

#моистихи