Серое небо будто размывалось акварелью: облака, затянутые тусклой дымкой, колебались между дождём и затянувшейся, глухой тишиной. Витражи Хогвартса отбрасывали мутный жёлтый свет, словно солнце забыло, как быть ярким, а в каждом блеклом отсвете пряталась усталость векового замка.
За пределами высоких башен бушевал ветер. Он гнал листья по мостовой, шевелил кроны, вздымал траву в заросших дворах. Пахло промокшей корой, влажным камнем и осенним мхом.
У подножия старого дуба, чья кора была изрезана трещинами, как кожа древнего великана, сидел подросток в тёмном плаще. Волосы цвета воронова крыла спадали на лицо, плечи были напряжены. Северус Снейп, плотно прижавшись спиной к дереву, писал что-то в тетради. Бумага, отсыревшая от влажного воздуха, чуть коробилась под чернилами, но он будто не замечал — строки ложились одна за другой, словно выпытывались прямо изнутри.
Одинокое дерево казалось союзником. Оно не задавало вопросов. Оно слушало. И принимало каждую исписанную фразу так, как не принял бы никто.
Но воздух дрогнул. В спину будто кольнуло — и не от холода.
— Нюниус, — прозвучал голос. Ленивый, насмешливый.
Северус вздрогнул. Обернулся.
У кромки поляны стоял Джеймс Поттер. Его коричневая кожаная куртка выглядела помятой, как будто он только что сорвался с метлы. Ветер беспорядочно взъерошил густые тёмные волосы, и в его облике было что-то вызывающе бесшабашное. Как всегда. Но сейчас — с оттенком чего-то непонятного.
— Поттер, — сухо бросил Северус, сжимая тетрадь в пальцах. — Чего тебе? Очередная выходка?
— Почему сразу выходка? — отозвался тот, делая шаг ближе. — Может, я просто любопытен. Исчезаешь — и будто весь мир перестаёт существовать для тебя.
— Тебе не должно быть до этого дела, — отрезал Снейп, не поднимая глаз. — Я — не твоя забота.
— Но ты же явно что-то скрываешь, — Джеймс прищурился, и в его взгляде замелькало непрошеное внимание. — Мне просто… интересно.
— Мне не нужно твоё “интересно”, — прошипел Северус. — Убирайся.
Но было поздно.
Поттер уже вытянул руку, выхватив из его рук тетрадь. Страницы, пропитанные личным, дрогнули. Ветви над головой затрещали от ветра — или от напряжения между ними.
Он щёлкнул страницами и остановился на случайной. Несколько секунд молчал, и лицо его заметно изменилось.
Строчка, выведенная неровным, но аккуратным почерком, бросалась в глаза:
“Иногда он смотрит на меня — и я не знаю, кто из нас первый отводит взгляд. Может, смеётся. Может, просто не видит, что во мне что-то дрогнуло. Это бесит. Это жжёт. И пугает. Поттер. Даже имя — будто насмешка. А всё равно внутри — дрожит.”
Джеймс поднял глаза, но не успел ничего сказать.
Снейп рванулся вперёд. Не как ученик. Как кто-то, кого обнажили, обокрали, выставили на свет. Его кулак со всей яростью врезался в лицо Поттера. Тот отшатнулся, потеряв равновесие, и они вместе рухнули на землю — на холодную, сыроватую траву, усыпанную рваными листьями.
Джеймс попытался оттолкнуть его, но Северус был настойчив. Их тела сцепились, как в танце, в котором не было ни победителя, ни правила. Поттер перевернул их, прижав запястья противника к земле.
— Ты совсем тронулся, — выдохнул он, и губы его дрогнули. Не в усмешке. В замешательстве.
Он медленно наклонился, и его дыхание обожгло кожу на шее Снейпа. Кончик носа прошёл по линии челюсти — движение почти случайное, почти невинное. Почти.
— Слезь с меня, — хрипло выдохнул Северус, тело напряжено, но уже не с яростью — с чем-то иным, неосознанным, дрожащим под кожей.
Джеймс молчал. Его глаза смотрели пристально, будто искали ответ на вопрос, который он никогда не решался задать.
Северус вдруг посмотрел на него снизу вверх — глаза чёрные, как омут, в котором пряталось слишком много. Затем — движение. Неожиданное.
Палец — тот самый, что недавно был сжат в кулак — медленно провёл по щеке Поттера, по тому месту, где только что ударил. Ласково. Почти нежно.
— Ты хотел знать, что внутри? — прошептал он. — Смотри.
Он резко вывернулся, вырываясь из хватки, и поднялся. Дыхание сбилось, в груди всё стучало неравномерно, как будто сердце не успевало за происходящим.
