Романтика души в февральском небе
Летает, как сухой кленовый лист.
Холодные глаза. Сползает вниз
Ненужная слеза. И слякоть лепит
Из снега очертанье чёрной каши, -
Так тлеют на асфальте судьбы наши.
Вся жизнь - это кино. В ч/б и цвете.
Актёры и массовка в ней немы,
Слепы и безнадежны - как и мы,
Как иней на стекле, как строки эти.
Поддатый режиссёр мотает плёнку, -
Так бродим мы от школы до ребёнка.
Крутнём чуть-чуть назад. Трубит оркестр,
Роняет переливы нотный стан.
Нам шанс всего один на свете дан,
Но в титрах на него не хватит места.
Реклама по ТВ. Не верят люди,
Что в фильме между нами что-то будет.
И камера не пишет. Нету света.
Не видно ни начала, ни конца.
Холодные глаза. Лишь край лица,
Надеждой и безумием согретый.
Ложится на него смола и копоть, -
Так бьётся об углы прощанья локоть.
От кроны до корней берёза плачет,
От мозга до костей колотит дрожь.
Пронзающая сцена. Стонет дождь.
Всё малое, порой, так много значит…
Смиренной тишины сгорает роба, -
Так мечемся от аиста до гроба.
Герои все мертвы. Злодеи тоже.
Конфликт давно исчерпан, словно ковш
Испит пустынным странником. И, что ж,
Едва ли диалогом здесь поможешь.
Но вены обжигают капли сажи, -
Так месяц пеленою стены мажет.
Пропишем свой сценарий. Лучше снимем!
Актёры все погибли. Ну, а мы,
Так молоды, прекрасны и юны,
Запишем порнофильм - и кончим с ними,
Наполнив альвеолы едким смогом, -
Так Дьявол во плоти сыграет с Богом.
Иди, скорей, сюда. Ложись поближе,
Ладонями лови последний вдох.
Летящий с клёна лист давно иссох
И чёрствыми губами воду лижет.
Дотронься до него хотя бы краем,
Ведь наш герой сегодня умирает.
Вдохни ещё сильней. Возьми поглубже.
Седые стены ЗАГСа. Воздух спёрт.
В запое регистратор. Город мёртв.
От слякоти остались грязь и лужи,
И то, что было до, и то, что снято,
И волосы дождя, и плач заката…
