🌍 ИИ уже уничтожил профессию. Сорок тысяч человек, подчистую.
Только не ту, которой вас пугают со сцены.
На прошлой неделе выступал на встрече логистического клуба.
После меня вышел спикер и минут двадцать нагонял жуть: ИИ — это новое ядерное оружие, вот-вот исчезнут все профессии, цивилизация схлопнется, наступит эра изобилия, всем трындец.
Я сидел и думал, что ему просто надо купить билет.
Куда угодно — во Вьетнам, на Алтай, не принципиально. Взять в аэропорту машину, отъехать километров пятьдесят в сторону от трассы и начать рассказывать людям, что их вот-вот заменит искусственный интеллект.
Максимум, что он там соберёт, — сочувственный взгляд и предложение прилечь.
Или проще: зайти в автосервис в райцентре и объяснить мужику под подъёмником, что его профессия умирает. Мужик выслушает, кивнёт — и назовёт цену за замену стоек.
Нам, айтишникам, кажется, что это разговор про всех. Мы внутри темы, она нам близка, у нас в ленте больше ничего и нет. А огромная часть людей на планете живёт вообще не в этом мире: их кормит земля, кормит сделанная руками работа, и ChatGPT там не то что не угроза — он там просто не существует.
Ядерное оружие, кстати, тоже никого не уволило.
Мы чудовищно зашорены вокруг того мира, в котором живём сами.
А вот это интересно.
Потому что одну профессию ИИ действительно уничтожил. Не «трансформировал», не «переформатировал». Снёс.
И это не водитель, не бухгалтер и не юрист.
Это кенийцы, которые писали курсовые за американских студентов.
NYT нашёл Терезиоса Бунди из Найроби. Он писал эссе на заказ американским студентам: больше 2500 работ по $40–70 за штуку. Человек, по сути, заочно окончил половину американских вузов — вот ссылка:
https://www.nytimes.com/2026/09/05/technology/kenya-college-essays-ai.htmlИ он был не один. На пике эта индустрия кормила минимум 40 000 кенийцев. Целая отрасль, которой официально не существовало.
Теперь её не существует и неофициально.
Рынка нет. У тех, кто ещё цепляется за подработки в интернете, доход упал с $900–1200 до $500–800 в месяц. Возвращаться некуда: в местной экономике таких рабочих мест просто нет.
Причём — вот тут красиво — само списывание никуда не делось.
Студенты всё так же не хотят писать свои работы. Просто раньше они платили живому человеку в Найроби, а теперь у них подписка за двадцать баксов.
Списывание провело оптимизацию издержек и сократило подрядчика.
Но главное — где это случилось.
Не в автосервисе под Барнаулом. Не в поле. А ровно там, где человек и так уже жил внутри провода: заказ по интернету, работа по интернету, деньги по интернету. Между райтером в Найроби и его клиентом в Огайо было десять тысяч километров и ноль физического контакта.
Вот это и есть уязвимость. Не «работа умственная», а «всё общение идёт по кабелю».
Кабель ведь не только приносит заказы. Это ещё и труба, по которой к тебе однажды приползёт замена.
Модель не пришла к мужику с гаечным ключом не потому, что он умнее.
Просто у неё нет рук.
И последнее.
Спикер со сцены пугал тем, что ИИ заменит всех. Удобная страшилка: если всех — значит, никого конкретно. Значит, как-нибудь вместе разберёмся, эра изобилия, все дела.
Правда куда противнее. ИИ не заменяет всех. Он выбивает точечно и по списку — тех, у кого нет ни профсоюза, ни знакомых журналистов, ни слота на логистическом клубе.
Сорок тысяч кенийцев исчезли с рынка. В докладах про «конец профессий» про них нет ни строчки. Не потому что неважно — а потому что докладчики про них просто не знают.
Так что пугать надо не концом света.
Пугать надо тем, что конец уже случился. Просто не у нас, и мы его проспали 😉