Внеплановый концерт. Глухой акын.
С такой гитарой каждый пушкин сын
себя считает Карлосом Сантаной,
хотя глядится чаще Сатаной,
и чешется сказать "ну всё, не ной".
Хотя б один кивнул в ответ: "Не стану".

Вот я кивнул. Я слышу в полусне
ту музыку сашбашевскую -- мне
вживили в череп радиоприёмник.
Записываю буквами в столбцы.
Куда девать избыток виршей? Цыц!
Хотя бы раз сказал себе: "Не помню".

В акына Мандельштамом не швырнёшь.
Поэзия. Седая молодёжь.
Кругом шпионы. Лик Христа -- на знамя.
И по привычке рукоплещет зал.
Ты для кого всё это записал?
Хотя бы кто-то прошептал "Не знаю".

В суде Иосиф с Богом говорит:
"Достаточно всего лишь слышать ритм,
как волны, омывающие берег.
Одна лишь форма. Содержанья нет.
Пульсация произношенья -- свет!"
И я -- не Станиславский врать: "Не верю!"

Ответов слишком много на коан.
Рулей велосипедных океан
неторопливо обживает сушу.
Как будто активировали чип...
Господь придёт и спросит: "Отключить?"
Глаза поднимешь и мычишь: "Послушай!"