Туринская лошадь
Дмитрию Мурзину
Полярный лепет лепит Лепота:
стрела, недонесённая до рта,
активная рыбалка по Лавкрафту,
вальсирующий в небе барабан,
жизнь -- не борьба... И значит, два горба
у лошади случились невзаправду.
Барашки, выходящие из волн,
"Спасайтесь!" скрипки, дружный рык валторн,
удава обнимающие норны,
Бетховена услышавший сурок,
жизнь -- не урок... И значит, длинный рог
для лошадей давно в порядке нормы.
Хвостатая комедия летит:
ум получает проигравший вид,
седой Везувий оседлавший чайник.
Душа не просит, сердце не кипит.
Жизнь -- не Аид... И значит, пять копыт
задумывались Богом изначально.
Кричишь "Ау!" -- откликнется паук.
Читай молитвы, очертивши круг,
не спрашивай ни ясеня, ни клёна,
куда на этот раз прибило нас?
Жизнь -- не баркас... И вряд ли восемь глаз
моргают на меня осведомлённо.
Дмитрию Мурзину
Полярный лепет лепит Лепота:
стрела, недонесённая до рта,
активная рыбалка по Лавкрафту,
вальсирующий в небе барабан,
жизнь -- не борьба... И значит, два горба
у лошади случились невзаправду.
Барашки, выходящие из волн,
"Спасайтесь!" скрипки, дружный рык валторн,
удава обнимающие норны,
Бетховена услышавший сурок,
жизнь -- не урок... И значит, длинный рог
для лошадей давно в порядке нормы.
Хвостатая комедия летит:
ум получает проигравший вид,
седой Везувий оседлавший чайник.
Душа не просит, сердце не кипит.
Жизнь -- не Аид... И значит, пять копыт
задумывались Богом изначально.
Кричишь "Ау!" -- откликнется паук.
Читай молитвы, очертивши круг,
не спрашивай ни ясеня, ни клёна,
куда на этот раз прибило нас?
Жизнь -- не баркас... И вряд ли восемь глаз
моргают на меня осведомлённо.