Волны плескались под аккомпанемент надвигающейся грозы, создавая гнетущую симфонию. Погода была совсем отвратная для выхода в море, а тем более для длительного плавания, и вот, спустя всего пять часов, под суровым взглядом капитана Пака, чьему авторитету подчинялись беспрекословно – из уважения к опыту и, конечно, к его должности, – пришлось сворачиваться. Дни таяли безвозвратно, и это ощущалось невыносимым грузом. Ещё в начале плавания можно было забыться, не тревожась о времени, но теперь даже вид бесконечного океана вызывал отвращение, а ноги становились ватными. Тревога поселилась глубоко в горле, словно сжимающие когти, царапающие до крови, в попытке причинить не только физическую, но и душевную муку, которой и без того хватало. Тучи, недосягаемые в своей высоте, мрачно сгущались, предвещая всем очевидный ливень, несмотря на утреннее солнце. Джун Хо потерял счет времени, глядя на шторм, который, казалось, вот-вот обрушится неожиданным цунами. Время было на исходе, как будто Ин Хо подкупил стихию, чтобы сорвать поиски, лишив его последней надежды и заставив сдаться прямо сейчас. Он уже начал забывать, к чему было всё это рвение – хотелось в один момент бросить и отступить, но зашёл слишком далеко. Нервозность, рука об руку с тревогой, стали верными спутниками бывшего полицейского с того самого кошмарного дня, когда он открыл глаза в стерильной белизне палаты, ощущая покалывание капельницы под боком, и в сознание ворвались обрывки воспоминаний: искаженный вид старшего брата, направленный на него пистолет, а после – беспощадный выстрел.

Джун Хо нельзя назвать некурящим человеком – обманывать себя, а тем более кого-то, не хотелось. Он помнил разговоры с матерью еще в мальчишеском возрасте о вреде, о всех этих громких заголовках, что кричали: «Курение убивает тебя и окружающих», – да толку ноль. Помнил, как помимо матери с ним говорил и брат, вечный пример для подражания, кем он бесконечно восхищался и на кого пытался равняться все эти годы, а после случайно увидел с сигаретой, но молчал. Помнил время в академии, с ее строгими правилами и нетерпимостью к любым слабостям; нельзя было и взглянуть в сторону такого яда, все мысли были заняты желанием хорошо сдать нормативы к поступлению, а после и к выпуску. Всё это теперь кажется таким далёким. Наблюдая за друзьями, а после и коллегами с работы, он сам не заметил, как стал делать редкие, но всё же затяжки между заучиванием конспектов и статей, заканчивая поддержкой бесед на рабочем перекуре. Это стало рутиной, несмотря на то, что привычки или даже зависимости от свертка, наполненного табаком, как он ожидал, так и не появилось.

Сейчас стреляет сигарету у кого-то из отряда другой лодки, даже в лицо не смотрит, лишь благодарственно кивает. Спешит прочь, в сторону длинного пирса, желая одновременно оказаться наравне с водой и больше никогда не видеть этот океан. Руки потрясывает слишком несвойственно, отчаянно; сам не помнит, когда в последний раз был в таком состоянии, хотя всё очевидно к этому и шло. Слишком много возложил на себя, а когда не справился – вина сдавила сердце мертвым узлом, как змея, не давая и вздоху сделать. Если пачку потенциального рака лёгких при себе не держит, не имея даже любимой марки, принимая всё, что предлагают, то зажигалка – нужная вещь и верная спутница, которая всегда заполняет пустоту кармана. Щелкает большим пальцем по шершавому колёсику, в ответ – лишь проблеск воспламенения, но ничего более.