Вот так деревня снова осталась без настоятеля. Крестьяне судачили про трех монахов, старосту и бедного Рю. В их рассказах братья-монахи приобретали все новые и новые волшебные свойства, Рю становился все более честным и благородным, а староста все более хитрым и коварным.
Староста слушал их разговоры, и его все сильнее грызла совесть. Наконец он не выдержал, собрал всю деревню и сказал, что во искупление своего опрометчивого поступка пойдет служкой в храм, чтобы заботиться о нем, пока там нет настоятеля. Он ушел из своего дома и поселился в маленькой хижине рядом с пустующим храмом.
Деревня продолжила свою жизнь, крестьяне время от времени рассказывали истории о монахах и поздравляли друг друга с тем, что еще дешево отделались, ведь мало ли что могли попросить в обмен на свою службу коварные мёкан. Нового настоятеля в храм заманить никак не получалось. Но ёкаи по-прежнему обходили деревню стороной, скотина была здорова, а дети почти не болели. Бывший староста рассказывал тем, кто имел любопытство спросить, что иногда, когда прибирается в храме, он слышит, как кто-то проводит обряды за шелковым занавесом. Но, когда бы он не приходил в эту часть храма, ничего не находил за вышитыми на шелке сакурами, кроме каменной стены.
Но вот однажды он спустился в деревню и рассказал, что вышивка на занавесе изменилась, и теперь там кроме трех сбросивших цветы деревьев вышита еще одна, совсем маленькая сакура, которая цветет золотыми светящимися цветами.
Крестьяне прибежали в храм всей толпой посмотреть на это чудо. И каково же было их удивление, когда на ступенях храма они обнаружили пропавшего Рю. Он был одет в богатый шелковый халат, борода его была совсем седая, лицо изможденное, а на руках он держал маленького мальчика. Крестьяне радостно закричали и стали расспрашивать его о том, где он был, где его дочь, и что это за ребенок.
Староста слушал их разговоры, и его все сильнее грызла совесть. Наконец он не выдержал, собрал всю деревню и сказал, что во искупление своего опрометчивого поступка пойдет служкой в храм, чтобы заботиться о нем, пока там нет настоятеля. Он ушел из своего дома и поселился в маленькой хижине рядом с пустующим храмом.
Деревня продолжила свою жизнь, крестьяне время от времени рассказывали истории о монахах и поздравляли друг друга с тем, что еще дешево отделались, ведь мало ли что могли попросить в обмен на свою службу коварные мёкан. Нового настоятеля в храм заманить никак не получалось. Но ёкаи по-прежнему обходили деревню стороной, скотина была здорова, а дети почти не болели. Бывший староста рассказывал тем, кто имел любопытство спросить, что иногда, когда прибирается в храме, он слышит, как кто-то проводит обряды за шелковым занавесом. Но, когда бы он не приходил в эту часть храма, ничего не находил за вышитыми на шелке сакурами, кроме каменной стены.
Но вот однажды он спустился в деревню и рассказал, что вышивка на занавесе изменилась, и теперь там кроме трех сбросивших цветы деревьев вышита еще одна, совсем маленькая сакура, которая цветет золотыми светящимися цветами.
Крестьяне прибежали в храм всей толпой посмотреть на это чудо. И каково же было их удивление, когда на ступенях храма они обнаружили пропавшего Рю. Он был одет в богатый шелковый халат, борода его была совсем седая, лицо изможденное, а на руках он держал маленького мальчика. Крестьяне радостно закричали и стали расспрашивать его о том, где он был, где его дочь, и что это за ребенок.