#зарисовка
Он целый вечер не выходил из своей комнаты, просто лежал на кровати, раскинув руки в стороны, и смотрел в потолок. Феликс медленно моргал и дышал через рот, чтобы утихомирить боль внутри где-то в области сердца. Лёгкие сдавливало с каждым вздохом, внизу живота неприятно крутило, а ком в горле подступал ещё быстрее.
– Я не должен плакать, он – дурак! – голос, переходящий в истерический и громкий.
И так каждый вечер он приходил после репетиций и выступлений, ложился на кровать и ругал про себя этого черствого Хвана. В последнее время этот чертов фансервис с другими участниками жутко надоел. Более того, Хёнджин стал будто отдаляться. Просто приходил, просто требовал и потом просто уходил. Ли – не игрушка, у него тоже есть чувства. Чувства к этому заносчевому и наглому Хвану.
– Ненавижу, но чертовски люблю. – слезы так и катились по щекам, оставляя влажные дорожки.
Он пытался успокоиться и сбежать от этих чувств, но каждый раз, когда Феликс видел его – сердце бешено стучало и готово было выпрыгнуть из груди. Нет, он сам был готов выпрыгнуть, точнее прыгнуть в хвановские объятия, уткнуться в шею и не отпускать.
Из затянувшихся мыслей его выбил еле слышимый стук в дверь. Феликс приподнялся с кровати, быстро вытер руками последствия этого вечера и проговорил низким голосом:
– Да, войдите.
Но тут его будто к земле прижало. Глаза округлились, а рот от удивления раскрылся. Это был сам Хёнджин. Он лично пришёл к нему в комнату.
Феликс быстро успокоился, нельзя же вот так сдавать себя.
– Зачем пришёл? Чего тебе? – возмущённый тон с нотками агрессии.
– Тебя увидеть и сказать кое-что, – было произнесено осознанно и грустно.
Хёнджин всё прекрасно понимал – Феликс злился, очень злился. В последние месяцы им приходилось вовсе перестать контактировать перед фанатами. Они пытались сохранить всё в тайне, но после каждого мероприятия Ли с ума сходил от ревности к другому участнику. Попытки Хёнджина успокоить его, обнять, поцеловать – всё в пустую. Феликсу нужен был только Хван, а Хвану – только Феликс.
– Говори и проваливай, мы видимся только на тренировках. В остальное время не подходи ко мне! – глаза в пол, руки скрестились на груди, ноги свисали с кровати.
– Я выпущу её, – Хёнджин стал медленно приближаться к Ли.
Осознание. Феликс понял, о чём говорит старший. – Для чего? Зачем? Ты разве не видишь, в каком я состоянии, придурок! Думаешь только о себе и карьере. Тебе плевать на меня! – голос перешёл снова на крик, слезы полились ручьём из глаз, медленно падая на пол.
У Хвана сердце защемило. Что он наделал? Довёл своего Ёнбока до такого состояния.
Он подошёл ближе, опустился на пол и положил свою голову на чужие колени и сам заплакал. Феликс приподнял голову и стал гладить по этим чёрным и знакомо пахнущим волосам. От прикосновений ему становилось легче.
– Прости меня, я обещаю, что всё исправлю. Мне самому надоел этот чёртов фансервис, только прошу. Дай нам ещё шанс. Пожалуйста, – плач перешёл в рыдания, в сильные и горькие.
Руки Хвана вцепились в знакомые бедра. Феликс не подавал виду, что ему сейчас тоже очень плохо. Он просто хотел верить, что всё будет хорошо. Ли вспомнил момент, когда старший дал послушать ему самому первому свою песню.
Счастье. Он испытывал тогда счастье. И сейчас тоже пытался его испытать.
Феликс нежно приподнял Хёнджина своей рукой за подбородок и подушечкой большого пальца вытер остатки водяных разводов. Лицо старшего было опухшим и красным, будто он не спал очень долгое время.
Наклонившись, нежно, едва касаясь, дотронулся своими губами до хвановских. Он не хотел его углублять, это был самый невинный и хрупкий поцелуй примирения.
– Прощаю, – ласково сказал Феликс. – Почему именно сейчас?
– Я просто хочу ответить на твою любовь своей, – опьяненный голос, словно колыбель пропел.
– Глупый, я просто тебя люблю. Иди сюда! – улыбается.
Хёнджин, словно маленький ребёнок, резво запрыгнул на кровать и втиснул в свои объятия маленькое родное тело.
– Всё будет хорошо, обещаю, – прозвучало еле слышно где-то над макушкой младшего.
#hyunlix
