Черный футляр с фотопленкой superpan 200 лежал на рабочем столе передо мной уже несколько лет. Еще больше времени он провёл в коробках, изредка переселяясь из одной сумки в другую во время переездов. Надпись на этикетке почти стерлась, как и мои воспоминания о тех мгновениях, которые отпечатались светом на тонком слое эмульсии.

В то время время я открывал для себя мир пленочной фотографии на дядин Зенит. Держа в руках прохладный металлический корпус, подкручивая кольцо фокусировки на индустаре и слегка прищуриваясь в видоискатель, я, как и сейчас, пытался кадрировать кусочек мира вокруг меня. Затаив дыхание нажимал на ребристую кнопку спуска затвора, а механические шторки, подобно гильотине, отрезали кусочек времени. Одним движением, подцепляя рычажок перемотки большим пальцем, ощущая легкую вибрацию шестеренок в механизме, я отправлял снимок в коллекцию из 36 таких же мгновений.

С того времени как я поместил отснятую пленку в этот футляр прошло больше 10 лет. Сам уже не решился проявлять, отдал местным мастерам. Через пару недель ребята прислали ссылку на сканы.

Зернистые, порой мыльноватые фотографии подобны растворяющимся со временем воспоминаниям. В этом есть своя красота. Они словно портал в другой мир, в котором ты можешь побыть рядом с тем, кого уже нет, и улыбнуться тому, кто всё ещё рядом.