Лиза, не улетай


Гео и язык канала: не указан, не указан
Категория: не указана


Как пел великий Андрей Губин: «Лиза, где же ответ? Счастье — было и нет».
Лиза Кирпанова (@journaliza), 23 года, журналистка «Новой газеты»

Связанные каналы

Гео и язык канала
не указан, не указан
Категория
не указана
Статистика
Фильтр публикаций




Me 😎


Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram


Сегодня Верховный суд встал на сторону «Новой газеты». Это победа, которая очень важна для всех журналистов, так или иначе сталкивающихся с пенитенциарной системой.

Теперь ФСИН будет гораздо сложнее от нас отделываться.

https://novayagazeta.ru/articles/2020/11/25/88121-novaya-pobedila-fsin

На заседании представители ФСИН объяснили нежелание мотивировать свои отказы тем, что «данные мотивы могут попасть в средства массовой информации, которые в дальнейшем могут быть использованы для дестабилизации исправительного учреждения».

Умора!


Меня зовут Лиза Кирпанова, мне 23 года, я журналистка «Новой газеты». Так я начинала спецвыпуск о детях со СМА. Те же слова звучат в нашем фильме «Дорогие люди», который стал моей 118-й работой на эту тему.

Честно говоря, я не в силах придумать ничего нового, что бы уже не сказала в своих предыдущих материалах, а повторяться не хочется. Скажу одно.

Я чертовски устала.

Думала ли, что в 23 года на меня свалится такая ответственность? Что придётся каждый день получать письма и звонки от измученных, рыдающих матерей? Что придётся спасать маленьких детей, которых государство не лечит, потому что это «дорого»?

Конечно, нет.

Я до сих пор понятия не имею, как меня занесло в эту тему. Я каждый раз раз плачу, когда открываю наш фильм, хотя пересмотрела его уже миллион раз, и вроде бы должна выработать ко всем тяжёлым историям иммунитет. Не понимаю, как мне удалось не свалиться в депрессию, а лишь отделаться периодическими выгораниями.

Но несмотря на усталость, я не готова сдаваться. Дети и взрослые получат свои лекарства, я обещаю. Надеюсь, наш фильм ускорит процесс, и государство в декабре закупит то, что положено смайликам по закону. А с января начнётся лечение.

https://youtu.be/aNM0T24csH8




Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
По традиции, телеграм-подписчики получают видео моих неуклюжих танцев на 15-сантиметровых каблуках раньше всех 🖤


Сделала так называемый МЕМ


А ещё эта старушка покорила мое сердце. Такая чудесная бабушка с шестью овечками, двумя котами и псом Умкой


Я забыла тут поделиться.

Вчера у меня вышел крошечный репортаж про тверскую деревню. О сильных людях, которые в 21-м веке живут без воды, газа, связи, электричества и дорог.

Как и многие другие российские деревни.

Текст выстраданный. Еле складывала буковки в слова, а слова — в предложения. Но очень надеюсь, что несмотря на это, он поможет людям обрести мост.

https://novayagazeta.ru/articles/2020/11/17/87989-zhizn-konchaetsya-za-mostom




Насколько же люди в деревне отчаялись 😔




💫


А у меня хорошие новости.

В феврале уроженка Узбекистана Мафтунахон Каримова оставила своего двухмесячного сына возле входа в московское метро. О том, почему она на это решилась, я подробно писала тут:

https://novayagazeta.ru/articles/2020/10/08/87433-spasite-ya-ne-spravlyayus-so-mnoy-on-umret

Спойлер: не от хорошей жизни.

Женщину сразу же задержали, обвинили в покушении на убийство и хотели отправить в колонию на 15 лет.

Вдумайтесь.

15 лет — за то, что она хотела спасти своего ребёнка от голода и нищеты. Следствие ее мотивацию не изучало — ему было все равно, что станет с мигранткой и ребёнком.

В сентябре дело передали в суд, как вдруг Мафтунахон изменили обвинение на то, которое обычно предъявляют женщинам, пытавшимся по разным причинам оставить своего ребёнка — оставление в опасности. Максимальное наказание по этой статье — до года лишения свободы.

И вот сегодня суд вынес решение: оштрафовать Мафтунахон на 50 тысяч рублей и освободить.

https://novayagazeta.ru/news/2020/11/03/165414-urozhenku-uzbekistana-ostavivshuyu-rebenka-u-vhoda-v-metro-oshtrafovali-i-otpustili-iz-sizo

С учетом российских реалий — это радостная новость.

Но когда я представляю, что было бы, не вступись за неё адвокат, меня бросает в дрожь. 15 лет тюрьмы или 50 тысяч штрафа — ощутимая разница, не правда ли?


И читаю роман о доме для детей-инвалидов.

Я молодец.

Да.




Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
Хэй, хэй!

Статистика по новым случаям коронавируса не очень радует. На улицу лишний раз выходить не хочется, но если вы вдруг не боитесь забежать (в маске, безусловно) на одно классное мероприятие, то я буду рада вас пригласить.

Мои друзья поставили спектакль «Плот» по пьесе Славомира Мрожека «В открытом море». Я пойду смотреть его в первый раз, поэтому ничего больше сказать не могу. Но ребята ездили с гастролями — и все от них в восторге.

В общем, если кто свободен в пятницу, 23 октября, в 20:00 приходите в концертно-театральное пространство «Интересно» (ТРЦ «Мозаика»). Входной билет стоит сущие пустяки — 500 рублей. Подробности о том, как его купить, в инстаграме: @plot.show

Ну и видео-анонс для затравочки 🖤


Иди в жопу, Минин


Я ни разу не эксперт в области орфанных заболеваний, но несколько моментов, которые, возможно, не очевидны в тексте, я бы хотела проговорить.

Во-первых, я до сих пор не понимаю, зачем нам нужен очередной госфонд. Существует несколько программ, которые финансируют дорогостоящие заболевания из федерального бюджета. Например, перечень высокозатратных нозологий. На мой взгляд, гораздо проще внести заболевание в одну из программ и заложить на него бюджет, чем придумывать новую структуру, которая ещё не факт, что будет адекватно работать. Я бы даже сказала: ОЧЕНЬ сильно сомневаюсь, что она адекватно будет работать.

Во-вторых, раз уже все зацепились за идею с госфондом, то необходимо четко очертить категории, которым он будем оказывать помощь. А сейчас получается, что всего у нас в списках 258 редких заболеваний — это примерно 11 тысяч больных детей. Каждый из них, если спросить, пожалуется на нехватку лекарств, отказ в нормальном оборудовании или средствах реабилитации, бюрократию и плохую диагностику.

Если из сходить их принципа социального равенства, то все они могут обратиться за помощью в госфонд. Но тогда он попросту лопнет, не справившись с потоком запросов. Всего этого можно избежать, если бы у нас нормально работали госорганы, отвечающие за оказание помощи пациентам. А не так, что вместо месяца ты ждёшь жизненно важное лекарство больше года. И не дождавшись, умираешь.

В-третьих, если разговоры об ограничениях по нозологиям — ещё куда ни шло, то жёсткие критерии отбора по лекарствам, которые могут или не могут закупаться за счёт госфонда, абсолютно лишние. Да, есть риск, что при закупке незарегистрированных лекарств, компании-производители откажутся регистрировать свои препараты на территории России. Само собой, ведь это невыгодно. И да, необходимо продумать варианты, как мотивировать эти компании оставаться на нашем рынке. В Европе, например, госфонды компенсируют компаниям затраты на процедуру регистрации. У нас вряд ли кто-то таким будет заниматься.

Но чисто по-человечески: если сейчас отказаться от закупки незарегистрированных лекарств, огромное количество детей может пострадать. Если бы и государство, и компании действовали по логике: есть лекарство, есть больной, и нужно это лекарство дать ему как можно скорее — все были бы счастливы. Но это все утопия, конечно. В нынешней ситуации очень многое завязано на деньгах, и никто в убыток себе работать не будет.

Наконец, подозрительные предложения высказываются по поводу того, кто будет входить в руководство этого самого фонда. Предлагают выбирать треть членов по представлению президента, треть — правительства, ещё треть — Общественной палаты. Ну и вы сами понимаете, если контролировать 60 млрд рублей в год буду «свои люди», то вероятность того, что деньги пойдут не на помощь детям, а на дачи с яхтами, резко повышается.

Показано 20 последних публикаций.

113

подписчиков
Статистика канала