ׂ 𓈒 ੭⟡୧ 𝘮𝘢𝘹'𝘴 𝘥𝘪𝘢𝘳𝘺 ׂ 𓈒 ੭⟡୧
пробирающий до костей, леденящий душу холод. грудь сдавливает обида. ноша отчаяния, что взволилась на мои плечи, заставляет медленно загнивать. и я не в силах молвить об обиде, не в праве судить о горе. и если бы я могла, то отправилась к твоей, так чисто желанной и любимой моему сердце фигуре, и прошептала о любви. но ты сумел уйти, и я не в праве судить тебя за это. но мои очи, цвета бездонных озер,больше не горят любовью и желанием. и орган, что прозывают ” сердцем”, теперь уже погас. оно молчит, и будто медленно задыхается, моля и любви и пощаде. и по руке соскользнет рука, а может быть, что то острее. но боль, что испытала я тогда, не возместит не единое увечие. и океаны, не так глубоки, как чувство одиноко страдания, что испытала я тогда, когда ты отправился в отчаяние. и в музее, в каждой картине, я буду узнавать лишь тебя, ведь ты— истинное произведение.
мой день, про протекает как иной, уже не будет веселей. поездка хоукинс не увенчалась успехом, и теперь, я способна лишь стать частью это тьмы, что медленно заражает изнутри. и тело, словно выгорает. его ломает, и лихорадит. мой голос сорван, и теперь, я не в силах даже говорить. я в праве медленно умирать, на метре своей кровати. покорно изживать свои года, такой далекой от счастья жизни. дорогой дневник, зачем тогда, над пучиной отчаяния, я посмотрела на звезды? когда такой печальный нож, в секунду мог бы улыбнуться, лишь звезды, промелькнули меж глазами. и в груди моей буря, в глазах океан. а в сердце? а в сердце, в сердце осталась лишь дыра, что схожа с глубиной отчаяния.
и твои слова, меня больше не спасают. ты смотришь мне в глаза, и говоришь о том, что любишь. но руки твои, холодны как никогда. глаза твои печальны, а голос словно тишь, что исчезает, пока совсем не растворится позади. и сделав вдох, я чувствую отчаяние. и сказ мой вовсе не о любви, а о том,что мы зовем « любовью», склонно в переменам.
пробирающий до костей, леденящий душу холод. грудь сдавливает обида. ноша отчаяния, что взволилась на мои плечи, заставляет медленно загнивать. и я не в силах молвить об обиде, не в праве судить о горе. и если бы я могла, то отправилась к твоей, так чисто желанной и любимой моему сердце фигуре, и прошептала о любви. но ты сумел уйти, и я не в праве судить тебя за это. но мои очи, цвета бездонных озер,больше не горят любовью и желанием. и орган, что прозывают ” сердцем”, теперь уже погас. оно молчит, и будто медленно задыхается, моля и любви и пощаде. и по руке соскользнет рука, а может быть, что то острее. но боль, что испытала я тогда, не возместит не единое увечие. и океаны, не так глубоки, как чувство одиноко страдания, что испытала я тогда, когда ты отправился в отчаяние. и в музее, в каждой картине, я буду узнавать лишь тебя, ведь ты— истинное произведение.
мой день, про протекает как иной, уже не будет веселей. поездка хоукинс не увенчалась успехом, и теперь, я способна лишь стать частью это тьмы, что медленно заражает изнутри. и тело, словно выгорает. его ломает, и лихорадит. мой голос сорван, и теперь, я не в силах даже говорить. я в праве медленно умирать, на метре своей кровати. покорно изживать свои года, такой далекой от счастья жизни. дорогой дневник, зачем тогда, над пучиной отчаяния, я посмотрела на звезды? когда такой печальный нож, в секунду мог бы улыбнуться, лишь звезды, промелькнули меж глазами. и в груди моей буря, в глазах океан. а в сердце? а в сердце, в сердце осталась лишь дыра, что схожа с глубиной отчаяния.
и твои слова, меня больше не спасают. ты смотришь мне в глаза, и говоришь о том, что любишь. но руки твои, холодны как никогда. глаза твои печальны, а голос словно тишь, что исчезает, пока совсем не растворится позади. и сделав вдох, я чувствую отчаяние. и сказ мой вовсе не о любви, а о том,что мы зовем « любовью», склонно в переменам.