В Школе-Студии мы учились на одном этаже - курс Серебренникова в 2 1, курс Брусникина в 2 2. Старшие товарищи, творческие авторитеты, мы, я, всегда хотели быть как они - смелыми, бесстрашными воинами, влюблёнными в дело и друг в друга. Они были третьекурсниками, когда выпустили «Отморозки», на 4ом репетировали «Охоту на Снарка» - у нас было сцендвижение, я пыталась изобразить колесо, а они за стеной пели «там где водится Снарк». Я никогда не забуду эту строчку и то счастливое время.
Они построили Гоголь-центр своими руками на месте умирающего театра им. Гоголя, выпустили несколько десятков потрясающих спектаклей, «Метаморфозы» - навсегда мой любимый. Это был самый красивый, стильный, свободный театр Москвы, и вот сегодня его закрывают. Люди, которые приняли это решение - ну какие же вы тупые, вы забираете себе их сцену, но вы не заберёте их мысли, любовь и талант. Если вы и войдёте в историю, то только как мудаки, закрывшие охуительный театр, сделавший для людей в миллион раз больше хорошего, чем ваш начальник. Гоголь-центр воспитал целое поколение рефлексирующих, умных зрителей, это вы тоже отобрать не сможете.
Меня всегда восхищала способность Серебренникова и его учеников быть спокойными, когда земля уходит из-под ног, когда рушится мир. Они как будто знают какую-то тайну, я никогда не видела такого достоинства и силы, я в который раз аплодирую Седьмой студии стоя. Мы снова рыдаем, у нас истерика, мы задыхаемся от несправедливости, а он прижимает нас к себе и молчит.
Уже четыре месяца каждое утро я просыпаюсь с мыслью, что вчера случилось дно, а значит мы вот-вот оттолкнёмся и попробуем ещё раз. Но каждый день сука приносит новое дно, мне надо перестать надеяться на лучшее, но не могу, у меня не получается, я продолжаю ждать Бэтмена, женщину-кошку, Доктора Стренджа, Дамблдора, всех сразу.
