Они всегда задавались вопросом, что скрывают друг от друга. Что скрывают от самих себя.
Встречи на Астрономической башни становились всё чаще. Дым от Ноттовских сигарет давно въелся в самую кожу, заменяя кислород. Грейнджер впервые попробовала курить с ним. Лёгкие просто заполняло дымом, заставляя забыть обо всём, волнующем раньше. Девушка всегда следила за тем, как он тушит сигареты о собственные запястья, но ничего не могла сказать ему. «Что, – она думала, – могут изменить мои слова?» Ни его привычки, ни его самого.
Они часами могли просто смотреть на звёзды, иногда проводя каждый из них в молчании, и им было достаточно. Они никогда не говорили о будущем. Не хотели, потому что знали, что стоит лишь замолвить о нём слово, как мечты каждого рухнут в бескрайнюю бездну. Никто из них не мог предложить что-то, что могло бы утешить обоих.
Что происходило между ними?
По крайней мере, так думали они. Внушали себе это день за днём, в глубине души понимая, что лгут самим себе.
Никто из них не знал, что они делают. Пустота отбивала вопросы. Они просто делились ей и отчаянием друг с другом через дым сигарет и взгляды.
Нотт часто говорил: «Сбереги своё время, Грейнджер». Конечно, он говорил о себе. Но не знал о том, что для неё по-настоящему идёт время, когда она дышит рядом с ним.
Один поцелуй, и потом недельное молчание. Снова и снова. И обоих устраивало это. Так они чувствовали себя живыми. Но была ли это жизнь?
Никто не знал о них. Ни друзья, ни любопытные остальные. Они и сами толком не знали, кем приходятся друг другу. Впрочем, так легче было бы отпустить. И оба понимали, что рано или поздно, им нужно будет сделать это, ведь они не могли дать друг другу что-то, помимо любви. Как и не могли даже обещать.
Встречи на Астрономической башни становились всё чаще. Дым от Ноттовских сигарет давно въелся в самую кожу, заменяя кислород. Грейнджер впервые попробовала курить с ним. Лёгкие просто заполняло дымом, заставляя забыть обо всём, волнующем раньше. Девушка всегда следила за тем, как он тушит сигареты о собственные запястья, но ничего не могла сказать ему. «Что, – она думала, – могут изменить мои слова?» Ни его привычки, ни его самого.
Они часами могли просто смотреть на звёзды, иногда проводя каждый из них в молчании, и им было достаточно. Они никогда не говорили о будущем. Не хотели, потому что знали, что стоит лишь замолвить о нём слово, как мечты каждого рухнут в бескрайнюю бездну. Никто из них не мог предложить что-то, что могло бы утешить обоих.
Что происходило между ними?
Любовь, чувства, наигранные эмоции. У этих слов в самом деле не было значения. Их выдумали авторы книг, в которых писалось об этом.
По крайней мере, так думали они. Внушали себе это день за днём, в глубине души понимая, что лгут самим себе.
Никто из них не знал, что они делают. Пустота отбивала вопросы. Они просто делились ей и отчаянием друг с другом через дым сигарет и взгляды.
Нотт часто говорил: «Сбереги своё время, Грейнджер». Конечно, он говорил о себе. Но не знал о том, что для неё по-настоящему идёт время, когда она дышит рядом с ним.
Один поцелуй, и потом недельное молчание. Снова и снова. И обоих устраивало это. Так они чувствовали себя живыми. Но была ли это жизнь?
Никто не знал о них. Ни друзья, ни любопытные остальные. Они и сами толком не знали, кем приходятся друг другу. Впрочем, так легче было бы отпустить. И оба понимали, что рано или поздно, им нужно будет сделать это, ведь они не могли дать друг другу что-то, помимо любви. Как и не могли даже обещать.