#chan . #зарисовка
!warning! Blood🩸
Хруст костей под грубой мужской ладонью, хозяин которой не способен на пощаду или альтернативу.
— Ты предал нас. — глубокий бархат мужского голоса отбивался от бетонных стен подвала, едва ли заглушая болезненные стоны избитого мужчины. — О какой пощаде может идти речь?
Тёмные, в полутьме помещения чёрные глаза не сводили взгляда с окровавленного лица предателя, что с каждой новой поломанной костью всё громче кричал о несправедливости.
— Стоит ли твоё предательство твоей жизни? — спросил Чан и отнял руку от сломанных пальцев, поднялся на ноги, со взглядом отвращения замечая, как мужчина согнулся туловищем к связанным ногам, содрогаясь от боли и отчаяния. — Стоило подумать, прежде чем сдавать нас полиции. Теперь, ты поплатишься этим своей жизнью. Увести.
Взмах красной ладонью, и умирающего мужчину унесли под локти из подвала, оставляя лидера одного в сыром подвале. Шумный выдох снова отразился от стен, и на этот раз он не заглушился чужими стонами.
Гончий пёс — так звали Чана в узких кругах мафии. Не способный на сострадание и терпение. Единожды предашь — и больше никогда не сможешь дышать. Он выживал даже в самой опасной для жизни ситуации, заживляясь самостоятельно словно бродячая псина — сколько бы его не били, сколько бы не оставляли ножевых ранений, не совместимых с жизнью — он всегда, как последняя упрямая тварь оставался жив. И расправлялся с теми, кто пытался его убить, самым жестоким образом.
Вязкой, липкой, пропитанной чужой болью и кровью тишине прозвучал короткий гудок. Чан открыл глаза и опустил голову, прочитывая пришедшее сообщение на телефон, который уже держал чистой ладонью.
«Я скучаю, Чан. Я могу позвонить?»
Короткое сообщение, что вызвало в нём, бесчувственном главе, бурю эмоций. На губах расползлась улыбка, и Чан незамедлительно нажал кнопку звонка, прижимая смартфон к уху. Всего пара гудков, прежде чем она взяла трубку.
— Привет, милый. — нежный голос девушки на том конце заставил сердце Чана замереть, прежде чем забиться вновь.
— Привет, — выдохнул он, подавляя улыбку. Ослабив галстук пальцем, он оставил след на белой рубашке, где и так были едва заметны капли крови на подоле и предплечьях.
Стоило поменять её перед приездом домой.
— Ты скоро? Я очень скучаю по тебе, — спросила она в трубку, пока на фоне негромко играло какое-то шоу о готовке.
— Уже спешу, — кивнул он, зацепляясь взглядом за лужу крови у его ног и деревянный стул с разрезанными верёвками. — Ещё немного, и закончу работу. Дождёшься?
— Постараюсь, Чан, — с улыбкой проговорила девушка, шумно целуя трубку. — Жду, милый. Люблю тебя.
— И я тебя. — сдался он и улыбнулся, отключаясь. Ещё тёплый телефон не успел остыть на холодном воздухе подземного помещения, согревая ладонь мужчины. Словно Чана согревала она своим ожиданием.
По ладони выше развивалась татуировка — словно узор молнии, застывшей в вечном мгновении удара. Обязательный пункт в становлении лидером жестокой мафии, — его крест, оставляющий за этим право навсегда остаться одному. Но Чан не смог сознаться любимой девушке в том, кто он есть на самом деле. И даже под дулом пистолета не смог бы пожертвовать ей ради себя.
Любовь творила с ним разные вещи. И именно любовь не позволяла ему сломать нежную, любимую сердцем девушку своей настоящей личностью.
И пока на одном конце трубки мужчина любил сердцем, на другом — происходили точные, холодные расчёты, где не было месту любви. Работа — вот, ради чего она стала его девушкой. И слепая любовь Чана позволяла девушке пролезать всё дальше в его душу, безжалостно расправляясь с очередным заданием от тайной организации.
Ничего, кроме работы. Ничего из тех жалких, глубоких чувств, из-за которых она лишилась любимой семьи и ребёнка. Больше ни в жизнь.