Улыбка Мосхофора


Гео и язык канала: не указан, не указан
Категория: не указана


Рандомные произведения искусства и короткие впечатления от выставок в Казани.
18+

Связанные каналы  |  Похожие каналы

Гео и язык канала
не указан, не указан
Категория
не указана
Статистика
Фильтр публикаций


У каждого периода в искусстве — свой герой (необязательно именно человек). Например, в романтизме (нач. XIX века) есть романтический герой — и это не равно любовному герою, как может показаться (мы ведь часто приравниваем слово «романтический» слову «любовный»). Как тогда понимать это слово, если мы говорим об искусстве и литературе?
Романтический герой стремится стать сильной личностью, стремится к неповторимости, желает вернуться к корням (отвергая, например, промышленную революцию), и стремится к некоему идеалу и полноте существования, которые он не может достичь (ведь человеческие ресурсы конечны).
Пример романтизма в живописи — «Странник над морем тумана» (ок. 1817) Каспара Давида Фридриха. Перед нами тот самый романтический герой. Он будто оторван от социального мира и смотрит на вершины, которые ему предстоит покорить. Впереди — неизвестность, которую можно обозначить синонимом идеала (ведь романтический герой не знает, как к нему прийти; он может лишь искать, странствовать).


Репост из: WERK
Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
Сегодня нам 3 года!

В самом начале не могли поверить, что дотянем до этой даты, а сейчас хочется двигаться, развиваться и расти еще долго — хотя кто в наше время строит планы?

Главный успех за три года это мы с вами — комьюнити Werk, друзья и коллеги, крепкое сообщество из музыкантов, промоутеров, художников и много кого еще. На наших глазах появились десятки коллабораций людей, познакомившихся в Werk, и это страшно приятно и важно. Мы надеемся, что стали для вас местом поддержки, вдохновения, источником новых сил.

Пришло время нам всем увидеться на Дне рождения! Разве можно придумать лучший повод? Запоминайте, если ещё не знаете: 8 - 10 июля, вечеринка Хет-Трик.


В этот уикенд пространство Werk празднует трехлетие. Помимо огромного вклада, которые ребята делают в развитие музыкальной сцены, хочу ещё вспомнить, что в Werk проходили отличные выставки (персоналки Лии Сафиной, Дарьи Скрипаль, а потом ещё помните классную выставку «Россия в пакете»?) — в общем, это очень важная точка на карте искусства республики. Поздравляю с днём рождения и всем советую прийти к ним в эти выходные ✨


начало текста выше

Кто-то говорит о медитативности их перформансов; мне сложно согласиться с этим. В Overtime перформеры вынуждены ходить по одной и той же траектории, не имея возможности выйти из круга (напрашиваются аналогии вроде тюремного заключения или фразы «как белка в колесе», что, конечно, логично). В «Омовении» руки постепенно разъедает мыло. В то же время, физические испытания, по словам авторов, не являются самоцелью. В «Омовении» они делают акцент на трансформации материи через простые жесты и ритуалы (растворение). После перформанса они рассказывали, как пена в аквариуме со временем стала образовывать рисунки.

Интересно, что перформансы Театра.Акт устроены так, что их можно относить к разным видам искусства. Например, Тата Боева относит перформанс Overtime к современному танцу, а мне он видится скульптурой (но одно другого не отменяет, как говорится). Надеюсь, в будущем мы будем говорить об их работах как о классике перформанса — на это есть все основания.

Фото: Омовение. Артем Малышев


В январе (одну жизнь тому назад) я была на выставке, посвященной изучению художниками протяженности времени. Пока я ходила по ней, буквально кожей ощущая то, через что проходили художники этой выставки, мне вспоминались перформансы Театра.Акт — Overtime, или «Переработка» (2021) и «Взаимопроникновение» (2021). Этим летом Театр.Акт провел еще один перформанс — Ablution, или «Омовение».

Эти работы Акта, помимо большой длительности (16 ч. 27 мин.; 16 ч. 6 мин; 24 ч.) объединяет то, что их исполнителями были сами основатели театра, Ангелина Мигранова и Родион Сабиров; объединяет их и минималистичность средств, и физическая сложность исполнения, связанная с длительностью перформанса: в Overtime они ходят по кругу против часовой стрелки, толкая перед собой тяжелый ручной каток; во «Взаимопроникновении» идут пешком из Казани в Свияжск, чтобы вложить в свияжскую землю горсть земли из Казани; в «Омовении» они сутки без остановок растворяют мыло в воде.

продолжение ниже

Фото: Overtime, 2022. Артем Малышев


Возвращаясь к понятию жанров в живописи, хочется добавить, что Краснопевцев создает натюрморт с ландшафтом, и это хочется связать, конечно, в первую очередь с сюрреализмом — например, Ивом Танги с его «непонятной», копошащейся жизнью в бескрайних пустынях.

Ив Танги. Он сделал то, что хотел. 1927


Дмитрий Краснопевцев (1925-1997)
Без названия, 1967
Композиция, 1971

О Краснопевцеве я знаю не так давно: в первый раз увидела его работы, когда училась в «Свободных мастерских» в 16-м году. Его вещи узнаваемы: чаще всего это темноватые, монохромные натюрморты с ракушками, бутылками и кувшинами (привет Джорджо Моранди), пространство которых выглядит достаточно сжатым (вероятно, на это повлияло то, что у Краснопевцева была очень маленькая мастерская).

Вспомним, о чем нам рассказывает классический натюрморт. Он рассказывает нам о бренности материи, он показывает нам течение времени и увядание плоти, цветов или фруктов. Он говорит нам: помни о смерти.

У Краснопевцева натюрморт показывает несколько иное: не увядание и время, а саму вечность. Объекты в его натюрмортах уже лишились всего поверхностного и декоративного, осталась только их суть, и они давно срослись с пространством и состарились вместе с ним. И зависли где-то вне времени.


Алексей Венецианов. Спящий пастушок. Между 1823-1826
Разглядывая работы Венецианова, я часто задавалась вопросом о том, как его воспринимали современники. Это уместный вопрос, потому что мы, глядя на старые произведения искусства, смотрим на них из нашего времени и с совсем другой оптикой. Например, мне сложно воспринимать Венецианова кем-то вроде певца крестьянской жизни просто потому, что сложно поверить в поэтизацию, которую он предлагает (посмотрите, какие прекрасные и мечтательные у Венецианова крестьяне; а девушки-крестьянки с их розовыми щеками и идеальными лицами похожи на мадонн. Не верится мне, что они были такими счастливыми). Однако в воспоминаниях о его работах я встречаю такие отзывы: «Эти лица, это небо, эти вещи, — все это русское, все невымышленное, все взятое из самой природы» Что ж, пусть будет так.
Еще, глядя на крестьян Венецианова, сложно поверить, что он когда-то был создателем карикатурного журнала, но это правда было (а потом журнал прикрыли из соображения цензуры).


Русский пейзаж — это множество оттенков настроения (лирическое, грустное, возвышеннее, героическое и так далее). Чем больше смотришь, тем лучше различаешь эти оттенки.

Вот «У омута» Исаака Левитана (1892). Не совсем узнаваемый Левитан — мистический и драматизирующий. Есть ощущение настороженности и сокрытости какой-то тайны: в фольклоре омут — место, которое символизирует несчастье.


Что общего между «Водяным» И. Билибина (1934) и «Сиренью» М. Врубеля (1900)?
И то, и другое изображение персонифицирует природный мир, показывает его душу. Оба создания изображены на фоне того, чьей душой они являются. Если изъять их из среды обитания, они потеряют свою силу. С одной стороны, это разговор о непобедимой силе природы (и необъяснимости хтони, которая существует сама по себе), с другой — хороший способ создать из образа русской природы узнаваемый (и продаваемый) культурный код (особенно у таких художников, как Билибин, Рерих и другие).




Иногда люди удивляются, когда рассказываешь им о том, что в Советском союзе были целые поколения, не знавшие ни русского авангарда, ни французских художников XIX-XX веков. Это искусство в определенные периоды считалось «формализмом» и убиралось в запасники музеев. Может быть, поэтому мы до сих пор нетолерантны к современному искусству (потому что традиция восприятия такого искусства была искусственно прервана). Еще более сложно, кажется, обстоит с фотографией в современном искусстве. И вот вам удачный случай, чтобы немного разобраться: 26 июня в «Московском» будет лекция о фотографии, которую будет читать Лев Переулков, один из моих любимых художников из Татарстана. На прошлогоднем фестивале Nur его работы мне запомнились больше всех остальных. В последние годы Лев тяготеет к лаконичной форме изображения (иногда движущегося) — обычно это созданная или доработанная в фото- и видеоредакторах среда с текстовыми комментариями (тоже лаконичными и зачастую двусмысленными). Особенно мне нравятся его зацикленные короткие видео, которые я видела на Nur. В интернете их не нашла, поэтому посмотрите хотя на одну из его фото-(коллажных?) работ. И приходите на лекцию! (я вот приду)


перформанс: 00:00 – 00:00
продолжительность: 1440 минут
дата проведения: 12.06.2022
https://t.me/ABLUTION2022


Сегодня в парке «Урам» перформанс Театра.Акт «Ablution». Можно прийти посмотреть до 00:00.


Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram


Александр Древин. Ужин. 1915

Древин — из латвийских беженцев, в 15-м году прибывает в Москву и вливается в объединение «Бубновый валет» (глядя на эту работу, сразу думаешь — насколько эстетически Древин был далек от центральных «валетовцев» типа Машкова или Кончаловского). В этой работе мне нравится, как с помощью сведенной к знаку образности (лица и фигуры предельно упрощены) он передает эту скудность жизни беженцев и буквально стирает их индивидуальность (это то, что действительно может случиться, если ты не по своей воле сбегаешь в другую страну). Ещё нравится, как Древин использует традиционный сюжет ужина — и делает его буквально трапезой без трапезы.
Вспоминаются ещё «Едоки картофеля» ван Гога, но это уже совсем другая история.


Непривычный (ранний) Шагал, «Покойник (смерть)», 1908.

Тут еще нет мечтательности, а есть экспрессионистский ужас и сходство с Мунком (овальность форм, землистая цветовая гамма). Но при этом уже присутствует нарушение пропорций, разномасштабность фигур и мотив деформации и опрокинутости пространства, еще шаг — и его персонажи оторвутся от земли.


Листаю и так уже много раз прочитанную «Современную природу» Джармена (икона и любовь), и нахожу там такое: «шелковый экран». На самом деле это не экран, а всего лишь шелкография. Такие косяки часто встречаются при переводе ненаучной литературы, когда специальные термины пытаются перевести на другой язык методом кальки («шелковый экран», который на английском — silkscreen).
А вот тут можно прочитать короткую историю об этом самом «Знаке доллара» Уорхола


Вот вам моя версия «несимметричного подобия» к «Мебели» Фалька. «Разрушение отца» (1974) Луиз Буржуа.


«Красная мебель» Роберта Фалька (1920). Наверное, самое примелькавшееся его произведение. У меня оно всегда вызывало ощущение тревоги. Что-то должно произойти — а может быть, уже произошло, иначе почему эти стулья пустые? Да, можно размышлять о том, что это форма ради формы как у Сезанна (многие «бубновые валеты», в т.ч. и Фальк, за ним следовали), но здесь «не жизнь вещей, а ваша усилившаяся внутренняя жизнь».

Послезавтра в 19:00 буду рассказывать в BAG о русском искусстве 1910-х (и ура, это будет моя последняя лекция в этом сезоне. Дальше, надеюсь, отдых)

Показано 20 последних публикаций.

140

подписчиков
Статистика канала