Via Dolorosa

Руки измазаны в грязи, однако чужому взору никогда не дано это понять. Липкая дрянь, отнюдь не даёт покоя. Юна прячет ладони, желая избавиться от столь навязчивого ощущения. Это не её жизнь и не её деньги. В заполненном зале собрался бомонд, они улыбаются друг-другу и потягивают дорогой алкоголь. Всё это выглядело также напыщенно, как и само пребывание девушки в музее Орсе. Кончиками холодных пальцев касается сомкнутых век - глазные яблоки леденеют. Стоя посреди толкучки, Шин чувствует единение с пустотой. Прозрачная бледная плоть, застывает возле очередного шедевра.

Всё это до одури казалось знакомым.

Своеобразный манифест, точно критика современного искусства. Не находит своего голоса, своей жизни. Скрытый под жалкой гримасой покорности, что с упоением восхваляет высший класс. Они контролируют индустрию и жаждут прекрасного в бесконечном кошмаре. Но ведь жизнь художника навечно обречена одиночеством, ни капли не граничащей с разумом, где за ним всегда наблюдают другие.

–«Мир сам приходит в мою студию для того, чтобы быть нарисованным»,–бархатный голос позади ещё совсем юницы, по мнению многих из гостей. Юна не оборачивается, не желает разговаривать сейчас. Слишком тошно от себя и мерзко от других.–Эти слова произносил сам художник, когда его просили прокомментировать данную картину. Не находите это интересным?

–Нисколько.

–Однако вы были так увлечены, я подумала, что смогу произвести впечатление,–тихий смешок и Шин не выдерживает. Секунда и вечность сталкиваются здесь, разбиваясь о тёмный космос её глаз. Внутри что-то щёлкнуло.–Прошу прощения, должно быть, я повела себя нагло. Может, я смогу загладить свою вину, пригласив вас посчитать звёзды вместе?

–Вокруг столько произведений искусства, почему вы смотрите только на меня?

Брюнетка улыбается так, что о её улыбку можно было порезать запястья. Юна стряхивает с ресниц спутники Сатурна, что раз за разом врезались в созвездие по имени Черён.

–Потому что вы куда прекраснее любой из этих картин.

Сердце неистово тоскует. Неужели всё сначала?