Измученные бесконечными хлопотами и весенней серостью за окном, мы с мужем жаждали приключений. Так и решились на поездку во Вьетнам в новом составе, с пятимесячным Романом Сергеевичем.
Безумству храбрых не пели песни, лишь вскидывали брови (да покручивали пальцем у виска).
— Вьетнааам? В палатках что ли жить собираетесь? Нет? Ну славно, славно. Что, даже холодильник будет? — удивилась медсестра, напомнив, что Цефекон хранят в холоде, а под младенцев обычно подстраиваются, не наоборот.
Мы кивнули — и уехали.
Отвечала за маршрут я. Усиленный режим тревоги, запущенный началом родительства, оправдывал непревзойденный опыт составлять увлекательные маршруты — вплоть до прогулок в окрестностях Гуантанамо или ночном Сен-Дени.
В планах на месяц пять городов, четыре перелета, автопутешествие — почти санаторий. Справимся? Легко! Все знакомые-авантюристы, нюхнувшие вьетнамского зноя, были подвергнуты допросу, куда бы они отправились с десятикилограммовой хрустальной вазой в рюкзачке на груди. Ответ «никуда» ни разу не прозвучал, хотя он, если подумать, был бы наиболее честным.
Квинтэссенцией отдыха (в наипрямейшем смысле слова) должны были стать прогулки по набережной с коляской в одной руке и смузи в другой. Мечта быстро разбилась о более драматичный жанр. Посадив Ромку в слинг, я испуганным кенгуру пересекала четырехполоску с роем мопедов. Так и гуляли.
Мопеды разъезжали и по набережной, и по тротуарам — везде. Любой маневр требовал бдительности. Любая встреча с местными сулила стресс: есть обычай такой, хватать приглянувшихся младенцев за ногу и общаться с ними, игнорируя взрослых рядом.
Отдельным испытанием стал прикорм. Попытки найти европейские овощные пюре провалились. Попадались лишь азиатски банки с загадочными шариками, подозрительно напоминавшие корм для рыб.
— Жизнь и так сложная, а ты собираешься морковку через сито прогнать? — удивлялся муж моему кулинарному подвигу.
Тем не менее Вьетнам останется в памяти рассветами на море, охапками роз и лилий в срезанной пятилитровой бутылке, густым запахом спелых манго, гребешками, лангустами, креветками, индуистскими руинами и колониальной архитектурой, незапланированным выселением с уведомлением за день, до несъедобности красивым тортом к шести месяцам сына, массажисткой, которая хрустела моей усталой спиной как сухой веткой и с распевностью Иль-де-Франс спрашивала: «Карашьо, мадам?»
Во Вьетнаме все же удалось немного выдохнуть, вспомнить, кто мы, кроме как родители, и осознать простую, но предельно важную вещь: со всеми трудностями можно справиться, если действовать сообща — как команда.
Безумству храбрых не пели песни, лишь вскидывали брови (да покручивали пальцем у виска).
— Вьетнааам? В палатках что ли жить собираетесь? Нет? Ну славно, славно. Что, даже холодильник будет? — удивилась медсестра, напомнив, что Цефекон хранят в холоде, а под младенцев обычно подстраиваются, не наоборот.
Мы кивнули — и уехали.
Отвечала за маршрут я. Усиленный режим тревоги, запущенный началом родительства, оправдывал непревзойденный опыт составлять увлекательные маршруты — вплоть до прогулок в окрестностях Гуантанамо или ночном Сен-Дени.
В планах на месяц пять городов, четыре перелета, автопутешествие — почти санаторий. Справимся? Легко! Все знакомые-авантюристы, нюхнувшие вьетнамского зноя, были подвергнуты допросу, куда бы они отправились с десятикилограммовой хрустальной вазой в рюкзачке на груди. Ответ «никуда» ни разу не прозвучал, хотя он, если подумать, был бы наиболее честным.
Квинтэссенцией отдыха (в наипрямейшем смысле слова) должны были стать прогулки по набережной с коляской в одной руке и смузи в другой. Мечта быстро разбилась о более драматичный жанр. Посадив Ромку в слинг, я испуганным кенгуру пересекала четырехполоску с роем мопедов. Так и гуляли.
Мопеды разъезжали и по набережной, и по тротуарам — везде. Любой маневр требовал бдительности. Любая встреча с местными сулила стресс: есть обычай такой, хватать приглянувшихся младенцев за ногу и общаться с ними, игнорируя взрослых рядом.
Отдельным испытанием стал прикорм. Попытки найти европейские овощные пюре провалились. Попадались лишь азиатски банки с загадочными шариками, подозрительно напоминавшие корм для рыб.
— Жизнь и так сложная, а ты собираешься морковку через сито прогнать? — удивлялся муж моему кулинарному подвигу.
Тем не менее Вьетнам останется в памяти рассветами на море, охапками роз и лилий в срезанной пятилитровой бутылке, густым запахом спелых манго, гребешками, лангустами, креветками, индуистскими руинами и колониальной архитектурой, незапланированным выселением с уведомлением за день, до несъедобности красивым тортом к шести месяцам сына, массажисткой, которая хрустела моей усталой спиной как сухой веткой и с распевностью Иль-де-Франс спрашивала: «Карашьо, мадам?»
Во Вьетнаме все же удалось немного выдохнуть, вспомнить, кто мы, кроме как родители, и осознать простую, но предельно важную вещь: со всеми трудностями можно справиться, если действовать сообща — как команда.