Во мне, как и, наверное, в тебе, живут две личности. Одна рождена для сцены, для публики. Её я создавал годами, оттачивая каждое движение и слово, чтобы хоть как-то удовлетворить чужие ожидания. Другая всегда остается в Тени. Она прячется, когда вокруг люди, напоминая о себе глухой болью в сердце. Я так долго учил её молчать, что теперь она восстает и ломает меня, будто палку поперёк.
И из-за этого всё, что я говорю, пишу или снимаю, кажется мне притворством. Я начинаю думать, что это позерство и неискренность. Пытаясь выглядеть лучше, я заглушаю свой внутренний голос. И мне всё чаще хочется просто замолчать и скрыться.
Эта теневая часть постыдна, развращена, агрессивна. Я борюсь с ней, и тут же ловлю себя на мысли: а не выдумываю ли я её, чтобы казаться себе особенным? Чтобы быть разоблаченным, и стать в глазах других ещё одним «не таким, как все»?
Нам кажется, что искусство — это единственное, что имеет смысл. Но что, если оно лишь превращает нашу жизнь в драму? Делает слова пустыми, а личности фальшивыми? Мы подражаем выдуманным образам и сидим в платоновской пещере, считая тени реальностью. И выходит, что чистого бытия нет. А обе мои личности лишь фикция. Что бы я ни сказал, всё ложь. А если замолчу, то стану лишь смешным монахом-отшельником.
И тогда возникает самый страшный вопрос: кто я? Что это за «я», которое вообще задаёт эти вопросы? Как быть настоящим?
И из-за этого всё, что я говорю, пишу или снимаю, кажется мне притворством. Я начинаю думать, что это позерство и неискренность. Пытаясь выглядеть лучше, я заглушаю свой внутренний голос. И мне всё чаще хочется просто замолчать и скрыться.
Эта теневая часть постыдна, развращена, агрессивна. Я борюсь с ней, и тут же ловлю себя на мысли: а не выдумываю ли я её, чтобы казаться себе особенным? Чтобы быть разоблаченным, и стать в глазах других ещё одним «не таким, как все»?
Нам кажется, что искусство — это единственное, что имеет смысл. Но что, если оно лишь превращает нашу жизнь в драму? Делает слова пустыми, а личности фальшивыми? Мы подражаем выдуманным образам и сидим в платоновской пещере, считая тени реальностью. И выходит, что чистого бытия нет. А обе мои личности лишь фикция. Что бы я ни сказал, всё ложь. А если замолчу, то стану лишь смешным монахом-отшельником.
И тогда возникает самый страшный вопрос: кто я? Что это за «я», которое вообще задаёт эти вопросы? Как быть настоящим?