– Чтобы понять, активен бог или нет, достаточно поглядеть, действует ли его фича. То есть функция. Любовью занимаются? Значит, Афродита при делах. Воюют? Значит, Марс тоже. Вот и с Кроносом то же самое. Время ведь осталось? Осталось. А что оно делает, время? Да то же самое, что всегда – кушает своих деток. Иногда некрасиво и быстро, как наших дедушек и бабушек, иногда терпеливо, гуманно и с анестезией, как нас, но суть не меняется. Мы – дети своего времени. И время нас пожирает. Вот это и есть проявление Кроноса.
– Дети своего времени, – повторил Валентин. – Своё время – это чьё?
– Вот в этом, – Акинфий Иванович поднял палец, – и весь вопрос. Чьё? Мы думаем, что наше. Но разве это так? Что мы вообще можем? Немного побегаем, поторгуем своей юностью, нагадим на тех, кто был раньше – а потом начнут гадить на нас и понемногу спишут… Незаметно сожрут. И так цикл за циклом. С незапамятных времён.

Написан этот фрагмент, как и ещё несколько распрекрасных, в первой захватывающе-жуткой истории «Иакинф». Замечательная мораль в последней истории – «Столыпин». Основная история – «Искусство лёгких касаний» – не очень убедительная. Видимо, всё же недостаточно нейронных связей перестроилось, чтобы я поверила всему написанному. Или как раз-таки достаточно?.. Как же в отношении Виктора Пелевина всё неоднозначно. И в этом есть сила его текстов.