Когда человек обращается к И-Цзин или другим подобным системам, технически, как мне видится происходит вот что: внутреннее напряжение, которое он несет в себе, находит путь к разрешению через внешний знаковый инструмент.
Тут вспоминается Выготский. Выготский, говоря о ситуации буриданова осла, говорит о том, что мы способны преодолевать неопределенность, вводя в ситуацию новый, внешний элемент. И я вижу, как этот принцип работает в гадательных практиках: например, человек бросает монеты для И-Цзин или раскладывает карты, таким образом создается пространство, где внутреннее беспокойство и неразрешенные вопросы могут обрести форму. По сути сублимация тревоги. Как бы создается пространство, где бессознательное может вступить в диалог с сознанием через посредство гадательного инструмента. Неразрешенное напряжение находит свое разрешение через структурирование внешними знаками.
Тут вспоминается Выготский. Выготский, говоря о ситуации буриданова осла, говорит о том, что мы способны преодолевать неопределенность, вводя в ситуацию новый, внешний элемент. И я вижу, как этот принцип работает в гадательных практиках: например, человек бросает монеты для И-Цзин или раскладывает карты, таким образом создается пространство, где внутреннее беспокойство и неразрешенные вопросы могут обрести форму. По сути сублимация тревоги. Как бы создается пространство, где бессознательное может вступить в диалог с сознанием через посредство гадательного инструмента. Неразрешенное напряжение находит свое разрешение через структурирование внешними знаками.